Риччи едва не сбил меня с ног и снова уселся на переднее сидение. Теперь его согнала я – когда надо было, чтобы он нас погрел, этот эгоист убежал. А сейчас хочет ехать как король? Не прокатит! Риччи обиделся и ушел на заднее сидение.
– Заедем перекусить?
– Лучше сразу домой.
Мне хотелось залезть в горячую ванну и много еды. Любой. Только я пока не определилась, чего хочу в первую очередь. А может, в теплую постель и спать?
– Как скажешь, – кивнул Алекс. – Давайте нам еще бутерброды и что у вас там осталось от вчерашнего мероприятия, – потребовал Рокотов у охранников. – И еще кофе и побольше. И водку. Это для тебя, – пояснил он. – Немного не помешает. Для сугреву, как говорится.
Алекс включил печку и подогрев сидений. Через мгновение нам принесли все, что требовал граф. Я лихо опрокинула стопарик водки, и по телу разлилось приятное тепло. Рокотов любезно сунул мне в рот кусочек лимона, и я проглотила его, не жуя. Мы ели заветрившие бутерброды и пили горячий кофе. Мне казалось, что я ничего вкуснее в жизни не ела и не пила. Немного утолив голод, мы поехали в город.
Рокотов включил что-то нежное и умиротворяющее. Музыка обволакивала, баюкала, и мне захотелось спать. Я прикрыла глаза.
Резкий звонок смартфона Алекса развеял мою сладкую дрему.
– Доброе утро! – ответил кому-то Рокотов, но, похоже, его прервали на полуслове.
– Меня нигде не носило, приеду – поговорим, – не то раздраженно, не то виновато произнес Алекс.
Я догадалась, что звонила Милена. Мне стало холодно и неуютно. Сама не знаю, почему. Похоже, она для Алекса как наркотик. Влечет его, несмотря ни на что. Хотя тут все понятно, и кто его влечет, и чем. Только почему это меня злит?
Рокотов терпеливо слушал излияния своей подруги и не перебивал. Видимо, она была недовольна и высказывала ему это. Наконец его терпение было исчерпано.
– Все, пока. Я устал и занят, – резко прервал разговор Алекс. – Созвонимся позже.
Оставшуюся дорогу мы молчали, и это молчание было неловким. О чем думал он? Наверное, о Милене, о том, что она недовольна и обижена. А я думала о том, как мне было уютно спать у него на груди, хотя было неудобно и холодно. Я бы, пожалуй, повторила это приключение. Но у него есть Милена, у меня Глеб… Опять что-то холодное и противное шевельнулось у самого сердца.
Около подъезда уже сидели старушки. Мой потрепанный и запыленный вид очень заинтересовал их. Когда вслед за мной появился такой же господин Рокотов, это их искренне обрадовало.
– С работы? – наивным голосом поинтересовалась всезнающая бабулька, лукаво глядя на меня.
Ага, в воскресенье, в одиннадцать утра. Грязная, как свинья, и мужик рядом такой же. Еле из машины вылезли, на ногах оба едва держатся. Пили, видать, всю ночь. Раз мужик на другое не способен. А выводы о потенциале и потенции моего богатого ухажера были сделаны еще при его предыдущем визите.
– Да, с работы, – буркнула я. Ведь все равно не поверят.
То, что мы оба извращенцы, было очевидно. Занимались непотребством на какой-то помойке, перепачкались и даже толком не почистились.
– Угостишь меня кофе? – безнадежно спросил Рокотов. Видимо, не рассчитывал, что я приглашу его к себе.
– Конечно, – его тон меня удивил. – Пойдем.
Дело здесь не в кофе. Неловкость так и не исчезла. Мы молча выпили по чашке ароматного напитка.
– Благодарю, – он не смотрел на меня. – Мне жаль, что все так получилось, и я испортил тебе выходные. Правда, жаль.
– Ничего, все нормально. Не думай об этом. Я сегодня буду весь день отсыпаться, чего и тебе желаю.
И почему я не сказала, что все совсем не нормально?
Само сбой, холодная ночь в подвале не прошла бесследно. Я простудилась. Уже к вечеру меня начало сильно знобить. Я погуляла с Риччи, налила себе горячий чай, выжала в него остатки высохшего лимона, забралась в постель и закуталась в одеяло почти с головой. В квартире было прохладно, за окном уже стемнело, и начался дождь, который монотонно барабанил в стекло.
Я лежала под одеялом, и мне было очень и очень плохо. А еще скучно и тоскливо. Я включила какой-то жутик. Он должен был скрасить мое одиночество и развлечь. Жутик был старый, про медведя-людоеда и мужика-инвалида. Кажется, назывался «Крези-гризли». Очень подходило под мое меланхоличное настроение – море крови, гора костей и никакого смысла.
Риччи попытался залезть ко мне под одеяло, но я не позволила. Утром я была грелкой для Рокотова, теперь греть Риччи я не собиралась. Пес не обиделся и улегся у меня в ногах. Видимо, понимал, что мне нехорошо.
Сама позвонила Глебу. С надеждой, что придет и посидит со мной. Он трубку не взял. Видимо, не слышал. Вот так всегда, когда Глеб мне нужен, его не найдешь.
Он перезвонил через полчаса.
– Привет! Как дела, чем занимаешься? – голос спокойный, но бесцветный, формальный.
Если бы я не позвонила, он бы тоже мне звонить, сегодня не стал. Это было очевидно.
– Ничем, – так же бесцветно ответила я. – Смотрю телевизор и мне немного грустно. Может, заедешь ко мне сегодня? – я не хотела сразу говорить о том, что заболела.