С каким веселым цинизмом, с какими шкодливыми чертиками в глазах он сообщил ей тогда, что не собирается возвращаться! Алина до сих пор не была уверена, что Андрей не соврал ей насчет якобы полученного гриф-мессиджа. Он мог. Именно так: весело и цинично, будто нашкодивший школьник, уверенный в своей безнаказанности.
А ведь к тому времени никто из осведомленных людей уже не сомневался, что будет война.
По большому счету, Алина Багалий не могла позволить себе отлучиться из столицы ни на минуту — а пришлось снова лететь к нему на Остров, убеждать, доказывать, чуть ли не умолять! — заглядывая в бесстыжие длинные глаза. В конце концов пришли к компромиссному варианту: прямо во дворце оборудовали люкс-визиостудию, откуда глава державы — лопнуть бы от смеха, если б не… — мог выходить в эфир, обращаться к народонаселению, а также проводить селекторные совещания и вирт-брифинги, для чего дизайн студии подогнали под интерьер его рабочего кабинета. Впрочем, только полный идиот стал бы надеяться, что кто-то в высших политических кругах клюнет на эту липу…
И ей, Алине, приходилось день и ночь поддерживать легенду о дееспособном Президенте. И не «для народа» — народ покамест не владел ситуацией, а потому был инертен и безопасен, — а для тех, кто хотя бы в общих чертах представлял себе, что происходит. Накануне войны этой стране не хватало только междоусобной грызни за власть.
А ему было плевать на страну. Господин Президент, видите ли, предпочитал прохлаждаться в шезлонгах под пальмами и тискать горничных. Даже в студию его приходилось затягивать чуть ли не силой, надрывая голос и нервы, постоянно рискуя, что кто-либо перехватит сигнал мобил-чипа. Впрочем, скорее всего, кому надо, давно уже перехватили — и посмеивались в усы над ее тщетными усилиями сделать хоть что-нибудь. Спасти малую часть того, что возводилось много десятков лет ее собственными руками. И, между прочим, его руками тоже.
Андрей. Почему?!!
Он посмеивался, разговаривая с ней по мобил-селектору из «рабочего кабинета». И совсем уж внаглую издевался — словно снисходительно утешал пугливого ребенка, — когда речь заходила о войне. До последнего.
Честное слово, она бы даже обрадовалась, расхохоталась бы от злорадства, узнав о том, что его захватили в заложники, да еще на его обожаемом Острове. Если бы на «момент икс» обстоятельства сложились на йоту иначе.
Как только стало очевидно, что происходящее — не «всего лишь нагнетание истерии определенными силами», как выражался председатель Внешнего силового ведомства; что мировое сообщество действительно рискнуло, объединившись, перейти от расплывчатых угроз к делу, сценарий дальнейших действий определился более-менее однозначно. Прежде всего Алина замкнула на президентскую сеть вещания практически все медиа-пространство; неподконтрольные сетевики не в счет, они сами подрубали доверие к себе вопиющим непрофессионализмом. Запретом на телепорт-транспорт ограничила хаотичные перемещения по стране и пресекла возможную стихийную эмиграцию; негласно перекрыла границы между округами. Главное — не допустить преждевременной паники среди населения, пока не будет нанесен контрудар.
Насчет последнего мнения в верхах разделились: пришлось срочно и основательно почистить «верхи», нынешняя ситуация — не время для разногласий. Удар должен быть коротким, жестким и настолько впечатляющим, чтобы разом прихлопнуть международную интервенцию, придушить мировую войну в самом зародыше. Слава богу, отечественные инновации последних лет в военной сфере, как и в прочих, несопоставимо выше и совершеннее всего того, до чего со скрипом додумался остальной мир…
Даже после серьезной чистки силовых структур предварительное совещание по данному вопросу вызвало ползучие разговорчики о гуманизме, неизбежных жертвах среди мирного населения, моральном праве и т.д., и т.п. Все-таки оставалось слишком много тех, от кого зависело принятие окончательного решения. С этим надо было что-то делать. Срочно. До наступления внутреннего коллапса, хаоса, полнейшего ада. Она, Алина, это знала. И ОНА не могла допустить ошибки.
Проще говоря, следовало немедленно оборвать игры в плюрализм и демократию. Установить диктатуру. Мировые войны не выигрывают без диктатора.
Вот только идея о диктаторском троне для госпожи Алины Багалий, супруги Президента, смешила даже ее саму. И можно себе представить, каким оглушительно-издевательским будет смех мировой общественности, да и отечественной тоже, а главное — ближайших соратников, ее собственных глаз, рук и плазмостволов, без которых не обойтись. Смех же — это конец, точка, абсолютное поражение; даже в том случае, если утопить его в крови. Никакие властные амбиции не могли вынудить ее на подобный заведомо неверный ход.
На роль диктатора требовался харизматический лидер. И — черт возьми, точь-в-точь как на последних квазивыборах! — не было ни малейших сомнений КТО.
Собственно, ему достаточно было просто вернуться в столицу. Хотя бы теперь. Остальное она бы сделала сама. Она давно привыкла.
