Ступеньки леденили ноги сквозь паутину фиброчулков. И слава богу. Если б еще стучали каблуки, она бы этого точно не вынесла. Но, как и обещал Гэндальф, внизу наконец-то забрезжил свет. Возьми себя в руки. Спустись еще на несколько пролетов… ничего сверхъестественного, правда?
Тут не было одного большого помещения: длинный коридор, по обеим сторонам — двери, некоторые запертые, другие распахнутые. Неровное, клочковатое освещение. И люди: вразнобой, поодиночке и небольшими компаниями разбредшиеся по коридору и кабинетам. В сущности, абсолютно чужие друг другу…
Она не искала кого-то конкретного. Скользила взглядом по лицам, кивая и здороваясь, кого-то узнавая, кого-то нет. Вон Ленка с их блока, рядом ее соседка Юлька Сухая, в замужестве Румянцева; Юлька выглядит куда лучше. Вовик с первого набора… в молодости казался на голову выше, чем теперь. Та тетка вроде бы председатель крупной медиа-компании, но на пары почти не ходила, так что черт знает, как ее зовут. Герка Солнцев: с женой, что ли? — она-то тут при чем?.. Жека из четыреста пятой: мощный мужичок, хоть и потасканный. Наташка Лановая, вся из себя. Двое каких-то типов, кажется, курсом старше… О, надо же — Анька Гроссман, то есть как ее там по мужу, при потомстве — человек восемь, не меньше!.. весело. Еще одна смутно знакомая группка…
По Алине тоже пробегались узнавающие и неузнавающие взгляды. Никто особенно не стремился повиснуть у нее на шее. Кивали издали, махали рукой, иногда улыбались.
— Привет.
— Привет!
— Привет…
Довольно много народу. Как здорово, что все мы здесь… была когда-то такая песня.
Зачем?
— Там ребенок, — в который раз напомнил он. — И женщина.
Телепорткатер, чужой и, кажется, не совсем исправный, плохо слушался рулевого пульта, то и дело выпадая из челнокового режима и, естественно, становясь при этом видимым. Даже странно, что его до сих пор не засекли. Неужели Серёга не мог раздобыть нормальную машину?
«Муха», шпионская микролюкс-камера, уже минут двадцать безуспешно шныряла по Острову. На мониторе полифункционала сменяли друг друга панорамы лагуны, фрагменты пальмовых стволов и архитектурные излишества президентского дворца. Временами напарывалась на группы так называемых террористов: хотя вообще-то как их называть по-другому? Последняя троица в безликом камуфляже явилась вальяжно развалившейся на берегу, в окружении банок из-под полиградусного пива и с одинаково никаким выражением морд лица. «Муха» честно заглянула каждому в глаза, запечатлевая рисунок сетчатки, — но у кого сейчас хватит времени и сумасшествия лазать по базам данных, чтобы идентифицировать этих дебилов?
— Может, все-таки начнем? — просительно вклинился на волну голос Сергея.
— Рано! — огрызнулся Александр.
Ну как можно быть таким дремуче молодым дураком? Готов ринуться спасать заложника еще до того, как точно установлено местонахождение последнего. Дурак молодой, лучше и не скажешь. Не стоило вообще брать его на операцию — не то что назначать вторым лицом после себя самого.
А кого еще? Большая часть ветеранов «Перелета» заранее поставили крест на его идее. Солидарно со вполне законопослушными обывателями, они патологически не переваривают словосочетания «проект „Миссури“». Тоже дураки, только старые. Просто удивительно, сколько в стране развелось дураков.
На всякий случай включил мобил-селектор и снова повторил так, чтобы слышали все:
— Никаких резких движений. Там женщина и ребенок.
Машинально потрогал рукоять портативного плазмострела. Ну не любил он оружия, особенно всех этих новоделов, «экспериментальных разработок», над которыми немало погорбатились ученые могучей страны с изначально миролюбивой внешней политикой! Причем уж точно под руководством какого-нибудь (как следует засекреченного) его бывшего однокашника.
Во всяком случае, он, Александр, способен вплоть до самого крайнего случая не пускать эту штуку в действие. Но, черт возьми, не готов поручиться за остальных, сделавших стойку каждый на своем посту — над Островом или уже непосредственно там — в ожидании команды на штурм. Штурм — это героически. Достойно настоящего перелетчика. Дураки.
Телепорткатер снова завис над морем, открытый всем взглядам, словно туалетная кабинка в степи. Александр тихо выругался и стукнул кулаком в непонятливый пульт.
И в этот момент «муха» нашла наконец тех, кого искала.
Одна из немногих комнат президентского дворца, окна которой не выходили на солнечную сторону моря. Плюс опущенные бронежалюзи: в помещении стоял полумрак, и камера автоматически перешла в полуинфракрасный режим. Искаженные, фантасмагорические цвета… нечеловеческие выражения лиц…
Андрей сидел в трансформенном кресле с неудобно прямой спинкой, повторяющей контуры неестественно прямой спины. Жесткий, ко всему готовый; по крайней мере он хотел казаться таким, и у него получалось. Это профессиональное: что вы хотите, за пятнадцать лет можно и зайца научить играть на флейте, усмехнулся Александр. Главное — чтобы не сломался в самый ответственный момент.
