Утро встретило Катерину холодком одиночества, пробудив в груди смешанные чувства. С облегчением она подумала, что не придется объясняться с этим смелым мальчишкой, а с другой стороны, досадовала, что он посмел сбежать, как вор в ночи. Последняя мысль привела ее в ужас. Вскочив с кровати, она, путаясь в простынях, подбежала к ларцу на столе. Пальцы привычно надавили на нужные самоцветы. Два кошелька звякнули металлом, упав на пол, а она, не глядя на них, торопливо нажала три драгоценных камня на внутренней крышке. Фальшивое дно покорно откинулось. Выхватив книгу в кожаной обложке из тайника, Катерина тщательно, во всех подробностях, изучила её.
— О боже, как я испугалась, что могу потерять тебя, моя чарующая сила… — пробормотала она сквозь слёзы, прижав свое сокровище к груди, точно новорожденное дитя.
После приступа ужаса ее охватила слабость, и она вернулась в кровать. Свернувшись клубочком, как настоящая кошка, она полностью спряталась под одеялом. Тепло и темнота поглотили её, погружая в воспоминания.
* * *
Детство в родовом имении Чижово на Смоленщине прошло в непрерывном обучении. Мать, Елена Александровна, урождённая Потёмкина, заметила увлечение младшей дочери иностранными языками и культурами. Доходы отца, Василия Андреевича Энгельгардта, были невелики, но настойчивость жены вынудила его нанять для дочери учителя — лингвиста, который обучался во Франции у самого Жакоба Перейра.
К четырнадцати годам Катерина свободно говорила на пяти европейских языках: французском, немецком, английском, итальянском и испанском, а также понимала и могла общаться на нескольких восточных языках. В это время граф Потёмкин, её дядя, пригласил семью в Санкт-Петербург и торжественно представил ко двору.
Здесь Катерина привлекла внимание не только как племянница самого могущественного вельможи, но и как умная, живая и красивая девушка. Трёх старших сестёр и Катерину сравнивали с четырьмя греческими грациями. Александра — как добродетель, символом которой был мирт, Варвара — красота, представленная розой, Татьяна — любовь, превратности ее символизировали игральные кости, а Катерина — мудрость, обозначенная книгой в руках.
Императрица Екатерина II, очарованная острым умом девушки, приблизила молодую тезку, сделав её своей наперсницей, подругой для обсуждения придворных интриг. Знакомство с оборотной стороной придворной жизни во всей ее неприглядности сильно повлияло на мировоззрение юной Катерины. Чувства, мешавшие ей добиваться целей, — такие как сострадание, жалость и стыд, — она отбрасывала, как ненужный хлам. Чувства при дворе не ценились, острое слово, вовремя рассказанная сплетня и умение понравиться сильным мира сего значили куда больше.
Когда аристократы начали распускать слухи о близких отношениях Потёмкина с его племянницами, несмотря на известное тайное венчание с Екатериной II, фрейлина Катрин начала собственную игру. Её внимание привлекла рукопись «Игра с цветами», где описывались правила поведения для девушек, желающих привлечь внимание мужчин. Катрин немедленно использовала эти знания против злоязычных шептунов. Рискованно флиртуя с некоторыми из них и без лишних терзаний стравив сплетников между собой, она сделалась причиной нескольких дуэлей, и так заставила их замолчать.
Казалось, что жизненный путь царской любимицы пройдет гладко и без больших потрясений. В тот страшный для всего мира день Катерина работала с архивом, ведь почти весь двор во главе с Екатериной II отбыл в Москву незадолго до катастрофы. Зная организаторские способности и умение вести государственные дела, а также в своих личных женских интересах, императрица забрала с собой и князя Григорий Потемкина.
Приближающийся гул, переходящий в раздирающий уши визг, сотрясение всего здания и постоянные близкие взрывы заставили ее в ужасе забиться в пыльный угол, сжавшись в комочек, словно серую мышку под веником. Безумный страх сковал ее так, как не смогли бы никакие цепи в самых жутких казематах. Время перестало существовать, сжавшись для Катерины в один бесконечный миг леденящего душу кошмара. Позже она не смогла определить, сколько просидела в архивном подвале.
Наконец, голод и жажда выгнали её из укрытия, ставшего островком безопасности посреди бушующего океана хаоса, во внешний мир. Тихо и осторожно, как вор в безлунной ночи, пробиралась Катерина по разгромленному дворцу. Кругом царили разрушение, зловещая тишина и безлюдье. Пыль, все еще клубившаяся в воздухе, осколки стекол, хрустящие под ногами, и осыпавшаяся кусками штукатурка вокруг, создавали ощущение обреченности и безнадёжности. Пробравшись на кухню, она отыскала бочку для воды и, подгоняемая невыносимой жаждой, принялась жадно черпать воду ладонями.
Тихо вышедший в это время из каморки мужчина чудовищно ее испугал. Дыхание перехватило, и вода, попавшая не в то горло, чуть не доказала, что утопиться можно даже в пригоршне. Спазм в горле и надрывный кашель вызвали поток слёз.
— Госпожа, наверное, хочет есть, — как сквозь вату донёсся до ее ушей скрипучий голос.
