Постаравшись как следует запомнить внешний вид и лица, я поднял тела одно за другим на руки и отправил на хранение указанным паразитом способом. Последним отправил Антонио. Пройдя через тоннель, я еле выбрался из ямы-ловушки на маковом поле. Кабриолет в одну жующую траву лошадиную силу всё так же стоял на обочине дороги. Скрипя всеми суставами, словно несмазанный механизм, добрался до экипажа.
Поездка до дома прошла как в тумане. На вопросы родственников и слуг я пробурчал что-то столь неприветливое, что повторно задать вопрос никто не решился.
Голод опять грыз меня изнутри. Пройдя на кухню, я увидел на плите две небольшие, полные какого-то варева кастрюльки. Взяв самую большую миску, вылил их содержимое туда. Присел на треногий табурет и начал жадно поглощать теплую еду, не обращая внимания на вкус и на слуг, удивлённо застывших вокруг.
В полном молчании, в окружении этой толпы, дошёл до дверей спальни.
— Не сметь меня беспокоить. На все вопросы отвечу, когда проснусь, — окинув хмурым взглядом домочадцев, сказал я.
Вошёл в комнату и запер дверь. Вытянув руки, достал из инвентаря Антонио. Не удержал вес на руках и с грохотом уронил его на пол. В дверь робко постучали.
— Пошли все туда, откуда в первый раз в жизни вышли! Всё расскажу завтра. Следующий, кто постучит, получит в глаз! — гневно заорал я.
За дверью наступила тишина, а потом топот быстро удаляющихся шагов. Не раздеваясь, я упал в кровать и, кажется, уснул ещё падая. И снится мне не рокот космодрома, а опера «Отелло» и Дездемона. Причём Дездемону играл я, а душивший Отелло пел бесконечную арию, состоящую из одной буквы «А». В первый момент, открыв глаза, даже не понял, что проснулся. Антонио со зверским выражением лица, заходясь в диком крике, пытался меня задушить.
Сложив ладошки лодочкой, с двух рук ударил его по ушам. Ария, посвящённая букве «А», сменила тональность на «У». Скинул его на пол.
— Друг мой, нахрена ты полез ко мне в кровать? Я натурал, и ты мне здесь не интересен, — раздражённо сказал я.
— Ты проклятый демон, но я всё равно уничтожу тебя! — корчась на полу от боли, вскричал Антонио.
— Ты совсем сдурел? Какой демон? Я ведьмак. А всех ведьмаков раз в год проверяет на «тьму» кудесник-светоч из ордена Францисканцев. Меня вообще магистр Джузеппе Мария Беррути проверял! — возмутился я.
— Я сам видел, как ты призывал чудовищ, пока меня жгли сковывающие цепи! Тебе не удастся обмануть меня! — продолжал орать Антонио.
— Давай посмотрим на твои ожоги от цепи, а потом продолжим разговор, — спокойно предложил я.
— Ты забыл, что я чародей-целитель? И ты сам научил меня исцелять себя, — на полтона ниже прорычал Антонио.
Проблески мыслительной деятельности появились на его лице.
— Ну хорошо, предположим, я демон. Тогда почему ты до сих пор жив? — спросил я, с интересом наблюдая за сменой выражения его лица от озверевшего до задумчиво-озадаченного.
— Почему тогда я видел, как ты создал ужасающих монстров, более опасных, чем создал Князь Тьмы? — уже более спокойным тоном спросил Антонио.
— Какой Князь Тьмы? Это была иллюзия, мираж. Как бы попроще объяснить... — задумчиво начал говорить я.
— Не считай меня за тупого землепашца. Я получил образование лучше многих. И что такое иллюзия или мираж могу объяснить лучше тебя! — возмутился Антонио.
— Это хорошо. Ты помнишь трёх странных субъектов возле трона? Именно эта троица и неизвестный пока четвёртый хотели провести обряд жертвоприношения. Для этого подловили нас и наслали жуткие иллюзии демонов, чтобы вызвать страх. Нас, ведьмаков, готовят для борьбы с такими сектантами. Поэтому мне удалось справиться с этой троицей, а вот главный их сбежал, — самозабвенно врал я.
— Ну, троих у трона я знаю. Низенький, пузатый, в колпаке — это звездочёт, следит за нашей библиотекой и составляет гороскопы. Двое оставшихся — это золотари из замка. Как выглядел четвёртый? — задумчиво спросил Антонио, вставая с пола.
— Четвёртого я не видел, только слышал. У него был такой бас, что дубы валить можно, — ответил я.
— Тогда четвёртого не было. Таким голосом обладал только один человек на Корсике. Это наш звездочёт, — усмехаясь, сказал Антонио, направляясь к двери.
Из коридора за дверью раздался шум. Потом двери распахнулись, и в комнату спиной вперёд влетел Жозеф. Сбил с ног Антонио, и они весело, как два расшалившихся котёнка, залетели под мою высокую кровать. В проёме открытой двери появилась катастрофа по имени Кьяра. В правой руке она держала саблю, а в левой — оторванный рукав, явно от куртки Жозефа.
— Гад, убийца, что ты сделал с моим братом? — подняв над головой саблю, завизжала она и бросилась к моей кровати.
Уже на автомате, уйдя в «Замедление времени», я вскочил с постели, сделал подшаг к ней навстречу и костяшками пальцев ударил по локтевому нерву. Сабля упала возле кровати. Схватив её за кисть и дёрнув на себя, заставил потерять равновесие и лёгким пинком отправил под кровать. Сам сел на край и вышел из «Замедления времени».
