И тут на втором этаже дома с тихим стуком открылось окно. «Интересно девки пляшут», — подумал я, пятясь в тень и наблюдая, как из окна свесилась крепкая, с навязанными узлами, веревка. Затем из проема показалась знакомая фигура Жозефа — он ловко спустился по этой самодельной лестнице.
Возле клумбы с любимыми мамиными розами Жозеф задержался и, вынув небольшой нож, срезал огромный букет. Мне почудилось еще какое-то движение среди каштанов: там кто-то стоял, спрятавшись за стволом и наблюдая. Когда Жозеф ушел с букетом в сторону моря, наблюдатель выждал немного и двинулся следом. В лунном свете я узнал в нем Антонио.
«Все чудесатее и чудесатее», — подумал я и направился тихо за ними.
Жозеф вывел нас обоих на побережье, к знаменитой на Корсике Скале Сердец. Это место очень любила местная молодежь: бока скалы исчертили природные террасы, словно созданные для уединения. Эти каменные «балкончики», обращенные к морю, обожали влюбленные пары, особенно те, которые скрывали страстные поцелуи от любопытных глаз.
Из теней скалы выскользнула женская фигура и тут же угодила в жаркие объятия моего брата. Так-так, неожиданный поворот.
Чувство неловкости, казалось, подергало меня за рукав, и я спохватился. Негоже свечку держать. И уже собрался было уходить, оставив парочку наедине с шумом океана, как ночь разорвал сердитый голос Антонио, о котором я даже успел позабыть:
— Кьяра, где этот негодяй дон Хуан?
Парочка прервала страстный поцелуй и обернулась к темному силуэту моего друга, возникшего посреди тропы. Несколько резко, как дети, которых застали за шалостью. Но замешательство девушки быстро сменилось недовольством от испорченного романтического момента, и она не стала сдерживаться.
— Братец, ты откуда здесь взялся? Неужели из врачевателя сделался соглядатаем? Запомни, мои чувства тебя не касаются! Кто бы это ни был! И отца не вмешивай, не смей ему говорить. А то точно уйду в аномалию! — истерично выкрикнула она, метко швыряя букет в Антонио.
И, схватив Жозефа за руку, демонстративно поволокла его к тропе на Скалу Сердец.
Антонио вытер с лица брызги, слетевшие с маминых роз, зачем-то понюхал руку, растерянно пожал плечами.
— Ну, не понимаю я этих. Сидеть у моря, когда здесь так отвратительно пахнет, — проворчал он, разворачиваясь обратно. И вздрогнул, столкнувшись со мной взглядом.
— Не подскажешь, дружище, что здесь делает мой братец, и кто такой дон Хуан?
— Тьфу на тебя, напугал до смерти! — буркнул Антонио. — Что тут делает твой брат, могу только предполагать. Скорее всего, Кьяра положила на него глаз, и твой брат будет зацелован. Насчет дона Хуана — это длинная история.
— А я никуда не тороплюсь. По дороге домой и расскажешь…
— Два года назад в порт Аяччо пришла каравелла из Испании, — со вздохом начал Антонио, послушно шагая за мной прочь от берега. — На ней прибыл на остров кудесник из Севильи, дон Хуан Тенорио. Он владел похожим с моим атрибутом врачевания и хотел обменяться секретами мастерства. Поэтому остался на Корсике, а корабль ушел в Африку. Наша семья приняла его в замке. Паршивец был хорош собой: с лица правильный и благородный, шевелюра и бородка ухоженные, весь из себя благородный дон.
В голосе друга чувствовалась неприкрытая неприязнь. Выплеснуть ее мой друг решил на попавшийся по пути камешек, могучим пинком отправив его в темные кусты.
— Также он оказался очень знающим кудесником и любил щеголять своими глубокими познаниями. Моя сестренка не смогла устоять перед обаянием этого авантюриста. Да не только она, дон Хуан сумел обворожить всех вокруг. И даже отец одобрил выбор дочери, дал согласие на венчание. А за несколько дней до церемонии приходит письмо от нашего торгового агента из Мадрида. Оказалось, этот дон Тенорио преступник, который обесчестил дочь командора де Ульоа, а его самого убил. Рыцари ордена Калатравы объявили ему кровную месть и искали по всей Европе. Узнав об этом, отец впал в ярость и приказал схватить негодяя. Но, ты знаешь, любовь зла, и сестренка успела предупредить этого козла. После чего он сбежал, но, гад такой, обещал вернуться. Наполеон, ради нашей дружбы, очень прошу сохранить все это в тайне, — еще раз тяжело вздохнув, закончил рассказ Антонио.
Конечно, я обещал молчать. Хотя ощущение какой-то несостыковки в ситуации тревожило. Решив не мучить себя всякой ерундой, отпустил эту загадку в свободное плавание. Как же Кьяра не похожа нежную барышню XVIII века, а еще та оторва и валькирия. Постоянно на адреналине и гормоны через край. Думаю, Хуану она быстро рога отрастила, а потом обломала. Но влезать своими грязными ногами в личную жизнь брата пока воздержусь. Во, понял, какой вопрос мучает меня.
— Антонио, только объясни, почему ты следил за Жозефом?
