Эксперименты — путь ошибок трудных. Я взял щепотку этого зеленого шлака и сыпанул на уродливое изделие, мысленно пожелав сменить скин на оружие. Деревянная столешница, на которой лежал железный коготь, покрылась зеленоватым туманом, который исчез через несколько минут. Вместо деревянной столешницы появилась малахитовая, и лежал кинжал в ножнах, усыпанных драгоценными камнями.
«Однако, мастерство не пропьешь, — подумал я. — Зато можно проесть». Энергетические затраты тела оказались настолько велики, что по мне после них можно было изучать строение скелета. Ну, или мне с голоду так показалось, но щеки точно запали изрядно! Убрав кинжал в подпространство, я поспешил в подвал, где, кроме вина, хранились подвешенными к потолку подарки герцога: сыровяленые окорока хрюкалов.
Где-то через час, как следует перекусив, выбрался на свет. Просто сидеть и ждать неприятностей — только зря жечь нервы, терпеть этого не могу! Даже без «Распараллеливания сознания» молодой организм подсказал способ сбросить лишнее напряжение. Приглашение дриады на обряд восстановления самшитовой рощи было в силе. Важно только, чтоб силы хватило мне.
С собой я взял только кувалду, в последнее время без этого везучего инструмента чувствовал себя голым. Придал лицу выражение человека, идущего в библиотеку, чтобы никто не упал на хвост.
Из каштановой рощи на мой зов явилась симпатичная дриада и отвела меня на центральную поляну умирающей самшитовой растительности.
Сил на восстановление всех деревьев за одну ночь, думаю, не хватило бы даже богу плодородия Эросу. Поэтому дриада в перерывах натуротерапии зеленых насаждений угощала меня мелкими зелеными яблочками, пробуждающими либидо вновь и вновь.
Вдруг сидящая на мне сверху в позе наездницы древесная нимфа замерла на самом интересном месте.
— В моя роща пришли плохие особи. Они тревожат мой деревья, — прошептала она.
— Сколько их, и как скоро будут здесь? — выбравшись из-под дриады и натягивая штаны, спросил я.
— Во-от сколько! — показав девять пальчиков, ответила она. — Придут быстро, надо медленно. Моя самшит, они боятся. Они иметь кусочки дерева ярра. Долго не защитит. Моя самшит, мой дом, тут земля помогать.
— С какой стороны они придут? — застегнув рубаху и накинув камзол, я оглядел поляну, прикидывая, как здесь драться.
— Тута, тута… — повернувшись вокруг оси, она тыкала красивым пальчиком по кругу.
— Хреново. Деревца еще маленькие. Со спины к ним не подобраться. Давай-ка ты, милая, прячься, а я тут малость повоюю, — собираясь использовать «Гнев орков», ответил я.
— Моя твоя помогать. Сколько плохих, столько ты ко мне приходить. Долго сильно любить. С топором других не пускать. Молот свой готовь. Сейчас врага видеть будешь, — сообщила милая лесная дева, зайдя со спины и положив руки мне на пояс. А затем закричала: — Готов! Побежал!
Было ощущение, что на секунду отключили свет. Он вспыхнул — мы уже стояли на хвосте двурукой наги, которая с шипением повернула к нам голову. Крутанув молот, я с размаху врезал по лбу этого мифического создания. Теперь меня можно называть «Мозгоклюй», стирая с лица мерзкие ошметки, подумал я.
За спиной завопила дриада:
— Готов! Побежал!
Пока она кричала, я снова начал замахиваться. Тварюшка, на хвосте которой мы оказались, даже голову повернуть не успела, как раскинула мозгами. Этот фокус мы повторили еще шесть раз. Оказавшись на хвосте последней, в этот раз особенно мощной четырехрукой змеедамы, постарался оглушить ее скользящим ударом, а не просто размозжить череп. И почти сделал это, когда мне самому по мозгам прилетела ответка ее ментальным молотом. И не только мне! Мы все втроем дружно вылетели в астрал. В мой личный астрал!
На ледяной арене присутствовал родной паразит, одна очень злая четырехрукая змееподобная дама средних лет. И моя волшебница дриада.
— Я знай! Ты мороз друид. Тут растет твой тотем! — радостно закричала она.
Несчастный паразит подвял своими бутонами и попытался ретироваться от нас на другой край арены. Нага кинулась в нашу сторону, но запуталась в его отростках и забилась, как рыба, попавшая в сеть. Только морепродукты ждут молча своей участи, а эта тварюшка использовала нецензурную английскую речь на всю катушку. Аж эхо почудилось.
— Это не мой тотем. Сейчас я тебя познакомлю с настоящим тотемом, — сказал я дриаде и позвал Колобка.
Эффектной смене декораций мог позавидовать любой цирк. В центре ледяной арены появился лысый ежик на фигурных коньках и выполнил несколько замысловатых па из олимпийской программы. Дриада мгновенно оказалась на моей голове, как будто позировала для картины «Девочка на шаре». Нага, в свою очередь, как крот из Дюймовочки, попыталась всеми четырьмя руками прокопать подледный тоннель.
— Немедленно прекратить бардак! Стройся! Иначе всем кузькину мать покажу! — заорал я.
