Я ёрзаю на стуле. Ван Дуйк уволен? Наверное, директорский телефон разрывался весь день с тех пор, как Серые проникли под Купол… Любопытно, знал ли Ван Дуйк, на что идёт? Мне немного жаль его. Раз в жизни кто-то предложил нечто выходящее за рамки обычной школьной рутины…
Урок продолжается со скоростью растущего коралла. У директора такой скучный голос, что создаётся впечатление, будто он знает всего три слова, которые постоянно мусолит во рту. Мне никак не удаётся сосредоточиться. После двух бесконечных часов приходит время обеда.
Если бы я могла взять свой поднос и сесть рядом с Орионом! Но я, разумеется, не осмеливаюсь этого сделать. Я иду в туалет помыть руки. В школе сортиры гораздо чище, чем общественные уборные у нас в квартале. Я вам ещё не говорила, что в наших лачугах санузлы не предусмотрены? Ну вот, сообщаю.
Теперь вы понимаете, почему я не хотела приводить Ориона к себе домой. Какой был бы стыд, если бы ему вдруг приспичило!
Я нажимаю на кнопку, чтобы спрыснуть руки антисептическим гелем. И вдруг слышу голос Миранды.
Она со смаком пересказывает кому-то свою проделку с Флинном. Секунду я борюсь с искушением рвануть на себя дверь кабинки, схватить эту гниду за её тупой шиньон и заставить дегустировать бактерии на дне унитаза. Я знаю, что это разрушит моё будущее. И всё же очень близка к тому, чтобы так поступить. Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ладно, меняем стратегию. Макания в унитаз Миранда всё-таки избежит, но вот от моей ядовитой реплики ей точно не спастись… И тут я слышу, что она произносит имя Ориона.
– Сегодня по дороге в школу мы неплохо поболтали…
– Что он рассказал?
– Что от Серых дико воняет и что они едят собак!
– Да ладно. И ты в это веришь?
– Разумеется. Орион Паркер никогда не врёт.
– Да он милашка!
Раздаётся взрыв смеха, и я узнаю голос Ким – лучшей подруги Миранды. Они похожи, как сёстры, только Ким брюнетка. Одинаковые счета в банке, одинаково пренебрежительный тон. И макияжа больше, чем мозгов.
– Не смей! – отвечает Миранда. – Орион Паркер мой. Уж не думаешь ли ты, что я выпущу его из рук, каждое утро бывая с ним наедине?
– Не боишься, что его уведёт другая девушка? Не я. А такая вся из себя – со смуглой кожей и большими зелёными глазами…
– Исис Мукеба? Орион Паркер с Серой? Да ты сбрендила, бедняжка!
– Но она ведь красивая.
– Красивая? Вульгарная – это да. Орион сказал, что она такая же тусклая, как их серое небо. И что у неё в жизни единственная цель – хорошо закончить школу, чтобы стать одной из наших служанок. И, поверь, когда он говорил это, он вовсе не выглядел воодушевлённым её гигантскими буферами и заштопанной формой…
Каждое слово сыпется на меня, как удары на боксёра, загнанного в угол ринга. Прямой, хук, апперкот.
Девушки, выпорхнув из своих кабинок, уходят. А я пытаюсь переварить яд этих слов. Я плевать хотела на то, что Миранда и её подружки думают обо мне. Со временем привыкаешь выносить постоянное презрение. Это как комариный укус – сначала сильно чешется, потом проходит…
Но Орион – другое дело… Я ведь почти поверила, что он – не такой, как все. Что же. Он хорошо посмеялся надо мной. Гораздо лучше, чем эта тупая кукла над беднягой Флинном. Унизил меня, просто намного тоньше. Подумать только – и я показала ему беспризорников и ферму…
Когда я возвращаюсь домой – да, я называю нашу лачугу домом, а что? – мне хочется только одного: чтобы мама обняла меня и покачала на ручках, как маленькую. Я вообще-то не особо ласковая дочь, но у моей матери какое-то чутьё на такие вещи. Когда мне плохо, она всегда подходит обнять и утешить.
Сегодня я, мягко говоря, сильно в этом нуждаюсь. Те, кто живёт в Зоне Затопления, со временем привыкают к неприятностям и как-то грубеют душой, чтобы легче переносить удары судьбы. А ещё – учатся их предвидеть заранее. По крайней мере, у меня всегда получалось. Но не в этот раз. Я позволила себе увлечься иллюзиями, поверить во что-то вроде детской сказочки про фей. И вот результат. Такое чувство, будто мой корабль на полном ходу напоролся на подводную скалу.
