Орион нечеловеческим усилием подавил накатившую на него тошноту и спросил:
– Что вы делаете с телами? Оставляете болтаться в космосе?
– Боже мой, разумеется, нет! Если кто-то их обнаружит, это будет катастрофа! Операция происходит возле Луны. Ковчег зависает над гигантским кратером на тёмной стороне. Туда всё и сгружают.
– То есть останки людей всё-таки возможно найти?
– Девиз империи Паркера – оптимизация и рационализация. В этом же кратере находятся наши мусоросжигательные заводы. Пепел высыпают прямо на нагромождение тел. Очень эффективно. Даже тот, кто знает, что ищет, не увидит там ничего, кроме дыма и огня… Так что все отбросы нашей цивилизации находят конец в одном месте…
– Отец?
– Да, сынок?
«Ты – чудовище, я должен остановить тебя», – хотелось выкрикнуть Ориону. Но игра ещё не была закончена.
«Правило номер семь. Дождитесь, чтобы противник расслабился, и тогда нанесите решающий удар».
Поэтому Орион почтительно улыбнулся и предложил:
– Может, отметим? Этот день навсегда останется в моей памяти…
– Отличная идея! Дорогая?
Хлопнула пробка от шампанского, звякнул кувшин с апельсиновым соком. Пенелопа наполнила три бокала.
– За NEP! – провозгласил Артур Паркер.
– За Новую Землю! – поднял свой сок Орион.
– Изек, тебе не кажется, что пора возвращаться? Мы уже довольно долго тут идём.
– Неужели храбрая малышка Исис трусит?
– Нет. Хотя да, немного. Кто знает, что там впереди? Может, тут на борту есть опасные места…
– Ладно, смотри сама. Можем повернуть обратно. Но метрах в двадцати отсюда – какой-то свет. И я бы, конечно, проверил, что там такое.
– Хорошо, давай посмотрим.
Мы приближаемся к цели. Свет становится ярче. И вот мы оказываемся на галерее, расположенной в нескольких десятках метров от пола. Перед нами многоэтажная металлическая структура, состоящая из таких же палуб, как та, на которую мы вышли. Всё вместе напоминает изображения старинных кораблей, которые в прошлом веке, когда в мире ещё было на что посмотреть, бороздили океаны. На каждой палубе через одинаковые промежутки расположены двери с номерами и круглыми иллюминаторами.
– Каюты! – восклицает Изек. – Мы нашли эти чёртовы каюты раньше всех!
Я не могу сдержать улыбки. Изек отплясывает на палубе победный танец. Совершенно идиотский, но забавный…
– Попробуем пробраться внутрь, – предлагает он.
Мне кажется, Изек уже перегибает палку, но он явно не открывал словарь на странице, где объясняется слово «рационально». Я вообще сильно сомневаюсь, что он умеет читать. Тем не менее мы обходим палубу, дёргая каждую дверь. Но все они заперты. Я испытываю даже некоторое облегчение. Мне бы, например, не хотелось, чтобы кто-то посторонний совал нос в то, что на ближайшие шесть лет станет моим домом. Изек, разочарованный, прижимается лбом к иллюминатору, пытаясь разглядеть интерьер каюты. Я делаю то же самое.
– Гнилые водоросли! Она пуста! – восклицает он.
– И эта тоже, – отзываюсь я.
Мы продолжаем наше исследование, но все каюты одинаковы: ничего, кроме голых стен. Ни мебели, ни каких-либо вещей. Я принимаюсь оплакивать гигантский телевизор, который обещала реклама NEP. Но вскоре эти бессмысленные сожаления уступают место смутному страху. Пустые комнаты, грубые роботы, отсутствие туалетов вдоль бесконечной очереди… Всё это совсем не походит на то, что я ожидала найти на борту ковчега.
– Пойдём, – говорю я. – Посмотрим на теплицу…
Изек оборачивается туда, куда я указываю, и кивает.
Я видела эту теплицу в рекламных роликах NEP. Чудесное место, полное зелени, прекрасных деревьев и цветов. В общем, такое предчувствие Новой Земли… Мы с Изеком спускаемся по винтовой лестнице. И чем ближе подходим, тем сильнее мне становится не по себе. Издалека теплица ещё могла поддерживать рекламную иллюзию, но вблизи она больше похожа на пустыню, чем на зеленеющий островок рая. Вместо обещанной оранжереи нашим глазам предстаёт лишь выцветший синтетический газон. Я прикасаюсь к пластмассовой траве и тут же отдёргиваю руку. Ощущение просто отвратительное. Между полосками газона виднеется сухая потрескавшаяся земля. Я поднимаю голову. Деревья, которые я так мечтала увидеть, – это всего лишь иссохшие скелеты, которые безнадёжно тянут свои ветви к пустому космосу.
– Какое жуткое место, – шепчу я.
– Не знаю, что тут стряслось, но отпуску садовников явно затянулся, – добавляет Изек.
На сей раз я не улыбаюсь. Как-то не тянет.
– Мне всё это не нравится! – Я вдруг замечаю, что почти кричу.
Даже Изек, обычно такой флегматичный (сказываются годы, проведённые в Зоне Затопления), заметно нервничает. В его глазах растерянность.
– Если здесь выращивают овощи для нашего шестилетнего путешествия, то, держу пари, мы не каждый день будем пить апельсиновый сок.
