Значит, тот парень, что машет топором, не мой кузен. Тогда кто же? Сердце у меня стучит так, что едва не выпрыгивает из груди. Я вижу единственное объяснение: ролик – тоже фальшивка!.. Теперь понятно, зачем в шаттле нас фотографировали и просили начитать текст. Им нужны были наши аудио– и визуальные характеристики, чтобы потом фабриковать эти подделки…
Постепенно факты складываются в зловещий пазл. То, как они унижают людей, заставляя, словно животных, справлять нужду на глазах у всех. Эти декорации из папье-маше, рассыпающиеся от малейшего прикосновения, которые должны были стать нашим домом на шесть лет. Но главное – жуткий робот, который убил Изека без всякой причины…
И вдруг я понимаю, что люди, толпящиеся в ангаре, – вовсе не путешественники и не будущие колонисты. Это приговорённые к смерти. А вся бесконечная очередь – не больше чем стадо, ведомое на бойню.
– Они нас убьют! – восклицаю я вслух.
Теперь всё разъяснилось. В том числе те жуткие крики, которые слышали мы с Изеком… Надо предупредить родителей, пока не поздно!
Я иду тем же маршрутом, каким совсем недавно мы пробирались вглубь корабля. Мне очень страшно. Если я встречу кого-нибудь из этих ужасных роботов, мне ни за что не убежать… Я ускоряю шаг. Вдалеке появляется широкая дверь, ведущая в ангар, где вместе с другими обречёнными стоят мои родные. Откроется ли она? Я тихонько приближаюсь и бесшумно поворачиваю дверную ручку. Вздох облегчения. Если бы тут стоял электронный замок, мне бы не удалось вернуться. Я ныряю в людское море. И дверь захлопывается у меня за спиной. Очередь по-прежнему движется очень медленно. Замечаю родителей. Они продвинулись всего на какую-нибудь сотню метров. Атмосфера очень наэлектризована, и у роботов, сдерживающих толпу, много забот. Я с трудом продираюсь сквозь плотную толпу. Отовсюду раздаются жалобы. Работая локтями, я наконец добираюсь до своих. По моему лицу мать сразу понимает: что-то не так.
– Милая, ты плакала? У тебя совсем красные глаза!
– Я… я…
Как рассказать им?
– А где мой сын? – спрашивает отец Изека, увидев, что я вернулась одна.
Слова застревают у меня в горле. Я молча мотаю головой.
– Что это значит? Он не захотел возвращаться с тобой? Очень на него похоже – всегда надо нарушать правила!
– Он не вернётся, – выдавливаю я из себя, и к глазам подступают слёзы.
– Что? Не понимаю…
– Он мёртв, – бормочу я еле слышно, стараясь, чтобы никто, кроме наших двух семей, ничего не услышал.
– Повтори, пожалуйста, – просит отец Изека, чей гнев постепенно стихает. – Он – что? Упал? Вы залезли в какое-то опасное место?
– Они убили его! – кричу я, показывая на одного из киборгов, охраняющих толпу.
– Кто? Роботы?
– Да! Убили как собаку! Мы увидели то, чего нельзя было видеть…
Когда до матери Изека доходит смысл моих слов, она начинает медленно оседать на пол. Муж подхватывает её под руку. В их глазах читается полнейшая беспомощность.
– Что же вы увидели? – спрашивает наконец мой отец.
– Послушайте! И NEP, и Новая Земля, и космический ковчег – всё это огромный обман!
Я ловлю на себе обеспокоенные взгляды соседей. Несмотря на тяготы долгого ожидания, многие по-прежнему пребывают в приподнятом настроении. Не каждому выпадает удача выиграть билет в новую жизнь – читается на их лицах. Так что моя истерика слегка портит им праздник. Но, думаю, когда они увидят нечистоты, оставленные их предшественниками, картинка станет чуть менее радужной.
Отец отводит меня в сторону.
– Что ты такое говоришь, Исис? Нагнала на всех страху. Что именно стряслось?
Я описываю нашу вылазку, поначалу даже весёлую, и те открытия, которые мы неожиданно сделали. Пустые каюты, теплицу, иссохшую как пустыня. Следы ржавчины. Крики ужаса. И, наконец, встречу с роботом. Гибель Изека. А потом объясняю про отсутствующий шрам Джеймса на видео тёти Лили.
Я очень боюсь, что отец не примет мои слова всерьёз. Скажет что-нибудь вроде: «Ну, деточка, успокойся, ничего страшного, всё будет хорошо…» Но он тоже вспоминает про шрам Джеймса. И верит всему остальному. Верит – вижу по глазам. А ещё вижу в его глазах бесконечную тоску.
И чувствую, что в это мгновение в нём разверзается бездонная пропасть. Что бы ни случилось потом, он уже никогда не оправится от ужаса, обрушившегося на него сейчас. Всю жизнь отец бился, чтобы у нас каждый день была еда на столе. Никогда не опускал руки. Несмотря на условия работы, становившиеся всё тяжелее, постоянные унижения и безнадёжно снижающиеся зарплаты. Он не прятался в алкоголь, не тратил время на критику власти… Держался, уверяя себя, что завтра будет лучше, что люди из NEP и правительства работают над тем, чтобы облегчить жизнь бедняков… И в тот момент, когда для нашей семьи ситуация стала совсем критической, удача наконец улыбнулась нам. Мы выиграли билет на Новую Землю. Отец воспринял это как награду за своё мужество и годы непосильного труда. Выигрыш в лотерею NEP словно бы подтверждал правильность его жизненной позиции: верить в будущее и никогда не жаловаться.
