Нудный дождь зарядил на весь следующий день, убивая на корню малейшее желание совать нос на улицу, где температура воздуха упала до трёх градусов Цельсия. Все немногочисленные обитатели лагеря сидели в гостевом холле главного корпуса в мягких креслах, расположенных лепестками вокруг низких столиков. Пол холла укрывал светло-серый немаркий ковёр, посетители были в носках, оставив уличную обувь и куртки в прихожей. Умиротворяюще потрескивал камин, по комнате растекался аромат берёзовых дров, тихо звучала музыка – что-то небесно-симфоническое, из Вивальди или Грига. По широченным окнам фасада текли потоки воды, за ними в верховьях долины вибрировала и едва угадывалась даль, окрестные вершины целиком исчезли за облаками. Виталий и Кнут просмотрели новости в Интернете, почитали книги, полистали фотоальбомы местной библиотечки, поиграли в шахматы. Виталий остановил шахматный мазохизм на счёте 7:0, хотя в школьные годы играл по второму разряду. В промежутках между этими занятиями несколько раз заходил разговор о проекте «О». Надеялись на улучшение погоды, прогноз которой администрация вывесила на доске объявлений: на завтра обещали плюс семь и солнце внизу, на уровне вершин – до минус пяти. Было решено вписаться в это погодное «окно» и с утра предпринять восхождение на высшую точку Норвегии, гору Галлхёпигген. По описанию и по воспоминаниям Кнута, путь должен занять семь-восемь часов, но, с учётом свежевыпавшего наверху снега, надо было рассчитывать на все десять.
Вышли в восемь утра, хорошо загрузившись на завтраке и прихватив с собою термос с горячим куриным бульоном, усиленные бутерброды, шоколад, фонари, карту, компас – на случай густого тумана и непредвиденных блужданий вокруг тропы. Виталий взял на прокат крепкие горные ботинки, непромокаемую куртку покрепче его гортэкса, вязаную шапочку, тёплую куртку-флиску и перчатки, а также пару трекинговых палок – по совету Кнута. Термобельё и трекинговые носки просто купил – для восхождения и в целом на будущее. Кнут всем необходимым инвентарём запасся ещё дома.
Утро оказалось облачным, но без дождя, в разрывах облаков угадывалось будущее солнце. Первый снег на крутой тропе встретился уже после трёхсот метров набора высоты – сначала он лежал порошей, потом встал сплошным слоем в палец толщиной и очень скоро превратился в настоящий снежный покров глубиной по щиколотку. Тем не менее шагалось легко и непринуждённо, тропа была густо маркирована знаками «Т», от каждой марки виднелись как минимум две следующие в обоих направлениях – и вверх, и вниз. И снова ритмичное движение по тропе стимулировало в горовосходителях мыслительный и вербальный процесс, и они продолжили рассуждения на тему проекта «О».
– Кнут, смотри, – начал разговор Виталий. – Вот мы уже несколько раз касались смысла жизни как центрального элемента всей концепции единой религии. У тебя-то самого какие соображения на этот счёт?
– Я ждал от тебя этого вопроса. Но начну отвечать из-за угла. Точнее, со встречного вопроса: что ты думаешь… о душе?
– О душе? – удивился Виталий.
– Да, именно. О том, что якобы покидает тело человека после его физической смерти.
– А какое отношение душа имеет к смыслу жизни?
– Наипрямейшее! Ты отвечай давай, потом поймёшь! – засмеялся Кнут.
– Ну… грубо говоря, понятие души это симулякр.
– То есть?
– Симулякр – упрощённая модель некоторого явления, физического смысла которого мы не понимаем.
– Ну, определение симулякра я знаю хорошо, – усмехнулся Кнут. – Ты обоснуй, почему душа – симулякр?
– Очень просто! Почему неорганические соединения превращаются в органические, а органические формируют ДНК и объединяются в живые организмы – это до конца непонятно, насколько я изучил вопрос…
– Изучил глубоко! – сыронизировал Кнут, протирая запотевшие тёмные очки.
– Так вот. Церковники придумали, а верующие поверили, да и неверующие не особо возражают пока, что живое образуется из неживого в момент, когда Бог вдыхает в неживое некую особую животворящую субстанцию – её и назвали душой. Хотя никто не понимает, как это работает и можно ли этим управлять. Но все стремятся её спасать от чего-то! Вот тебе и симулякр! – Виталий глянул на часы. – Ого, идём уже три часа. Скоро должны выйти на гребень.
– Точно! И про гребень, и про душу ты очень верно всё описал. Молодец, зачёт, два очка в копилку!
– Ну и какое отношение это всё имеет к смыслу жизни? Не темни давай, колись!
– Всё дело в том, как и для чего на Земле образовалась жизнь… – медленно и задумчиво произнёс Кнут.
– Не понял…
Кнут не отвечал, что-то думал про себя, при этом напряжённо шевеля белёсыми бровями. Виталий, не дождавшись ответа, продолжил:
– То есть ты хочешь сказать… что жизнь… э-э… инициирована или… э-э… запущена на Земле кем-то… и для какой-то конкретной цели?
Кнут остановился.
– Привал! Давай глотнём бульончику и зажуём чего-нибудь, подсос начался. А то на гребне будет ветрено.
