– А вторая, главная, причина заключается в том, что, если Лю почувствует, что я суюсь в его дела, он перестанет делиться со мной информацией. Мы с ним сотрудничаем уже больше восьми лет, и ни разу не было так, чтобы данные, которые он пометил как сверхнадежные, оказывались неверными.
– И все-таки хотел бы я знать, что это за таинственный источник в Вашингтоне.
– Попробуйте. Но сильно не обижайтесь на Лю, если он вам откажет. Это нормально, – Ким встал и поправил свою униформу, готовясь выйти.
– Еще один вопрос, Ху. Если, конечно, он не нарушит еще какое-нибудь из основных правил этики разведки!
– Слушаю вас, товарищ генеральный секретарь.
– Где вы откопали агента такого высокого уровня европеоидной расы?
– Сейчас уже все равно, так что с удовольствием расскажу. Как вы знаете, у нас есть несколько тысяч «спящих» агентов – это люди, которые должны ассимилироваться в странах – вероятных противниках без какого-либо определенного задания.
– Да, я слышал об этом, – кивнул Чоу.
– Мой предшественник не зря ел свой хлеб. Он провел блестящую операцию по обучению и внедрению таких агентов в США и России. Сейчас мне практически нечего делать по этому направлению, хотя лет через десять, возможно, придется снова поднапрячься… Ну, неважно. В общем, одна пара таких агентов, которая сначала изображала семью, а потом и стала семьей, поселилась в Оклахоме. Когда интерес к ним со стороны разведки США угас, они решили взять приемного сына. Посетив детский дом, они выбрали самого побитого судьбой ребенка, которого звали Томас. Его родная семья жила в трейлере, мать не работала и беспробудно пила, отец долгое время работал подсобным рабочим. В конце концов, когда отец пытался выгнать мать, которая в очередной раз избила маленького Томаса, та взяла дробовик и высадила в мужа пять зарядов, прямо на глазах у сына. Шестой она выпустила себе в голову, когда чуток протрезвела и поняла, что натворила.
– Какой ужас…
– Да. Зареванного Тома, шести лет от роду, нашли без сознания в трейлерном парке и определили в детский дом, где после этого он целый год доказывал более жестким сверстникам свое право на спокойное существование. За это время ему дважды ломали челюсть и избивали до полусмерти. Семья шла на огромный риск, пытаясь усыновить агрессивного подростка, но этот риск оправдался на сто процентов. Окружив Тома любовью и заботой, они направили его жесткий характер в нужное русло, ну а методички, составленные моим предшественником, помогли привить ему правильное мировоззрение и ценности. Они сумели показать ему то лживое основание, на котором стоят США. Ну а в восемнадцать лет, когда они почувствовали, что он готов, рискнули еще раз…
– Рассказали ему правду про себя?
– Именно. И риск снова оправдался. Десять лет Том строил карьеру в мире большого вранья, который он так ненавидел, и этот мир принял его.
– Неужели ничего нельзя сделать? Это же Средневековье – казнить шпиона. Мы же не на войне, в конце концов!
– Боюсь, что нет. Уже ничего нельзя сделать.
Через двадцать минут после отъезда Кима у ворот резиденции генерального секретаря ЦК КПК затормозил шикарный лимузин Джили. Из него вышел вечно улыбающийся Лю Цун.
– Лю, я рад тебя видеть! – поприветствовал его Чан.
– Взаимно, Чоу! – только Лю Цуну и только без свидетелей позволялось так запросто общаться с генсеком, самым могущественным человеком в стране. В конце концов, он сам уговорил его занять этот пост.
– У меня только что был Паук, рассказал об этой ситуации с нашим разведчиком.
– О какой ситуации? – с удивлением спросил Цун.
– Ну как же, ведь это твой контакт предоставил всю информацию, – с недоумением сказал ему Чан.
– Мой контакт? Какой контакт?
– Ну ладно тебе, я знаю про правило разведки: нельзя никому сообщать о том, кто твой контакт. Но я лишь хотел поздравить тебя с тем, что у тебя в кармане есть высокопоставленный человек в Вашингтоне.
– Чоу, у меня нет никаких информаторов. Я же не разведчик, – Цун улыбнулся и развел руками.
– Но Ху Ким…
– Ху Ким, наверное, сошел с ума! – быстро прервал его партийный функционер. – И неудивительно, с его-то работой. Я бы давно уже свихнулся.
– Да? – сказал Чоу и взгляд его потускнел. – Ну, может быть. Выпьешь чего-нибудь?
– С удовольствием. Как насчет сливового вина?
– Отлично, – сказал Чоу Чан и пошел за бокалами. Он был очень расстроен. Зачем Лю Цун ему соврал?
