– Мой помощник не вышел на работу! Звоню ему весь день, он недоступен. С ним иногда случаются запои, но человек он бесценный, поэтому и не увольняю. Хоть иногда очень хочется. Видимо, он решил отметить такое событие и не смог вовремя остановиться. Ума не приложу, что делать. Не отменять же из-за этого казнь!
– У меня есть идейка, – проговорил до этого молчащий Слайд и поманил в сторону Айванса. Тот послушно поплелся за ним.
– Ну, что, стажер, ты готов завершить то, что начал?
– В смысле, сэр?
– Хороший ты парень, хоть и туповатый. Видишь вон тот рубильник?
– Д-да… – до Айванса начало доходить.
– Так вот, дорогуша, дернешь его и, считай, прошел стажировку. Возьму тебя агентом.
– Но… это же убийство.
– Конечно. Но тебе за него ничего не будет. И потом, как я могу взять тебя на работу в поле, если ты не готов убивать за справедливость? То, что он там сидит, – твоих рук дело. Ты должен гордиться этим.
– Я и горжусь, – вскинулся побледневший Айванс, – но для того, чтобы управлять этим рубильником, существует специально обученный человек.
– Ты же сам прекрасно слышал, что специально обученный человек не справился с ответственностью. А ты сможешь?
– Вы хотите, чтобы я стал палачом? Вряд ли это получится, я не имею на это права.
– А это мы сейчас проверим. Мистер Коул, скажите, пожалуйста, если кто-то из нас приведет приговор в исполнение, это будет противоречить сложившимся нормам?
– В общем-то, да. Но если господин маршал подпишет акт, в котором будет указано, что казнь произвел мой помощник, то мне все равно. Свидетелей у нас все равно нет.
– Мне тоже все равно, – заявил Стейтс, – какая разница, кто дернет рубильник?
Слайд с противной улыбочкой обернулся к Айвансу, у которого за две минуты этого диалога проявились мешки под глазами, несколько морщин и один седой волос. Спустя несколько секунд Айванс уверенно кивнул.
– Что ж, – сказал Слайд, – давайте начинать.
Заряд в 2700 Вольт прошел через тело осужденного, и вскоре все было кончено. На выходе из здания исправительного центра у Причарда зазвонил телефон. Во время разговора лицо Джо пережило несколько трансформаций: от спокойной уверенности к недоумению, а затем и к брезгливости. Завершив разговор, директор ЦРУ, с омерзением взяв телефон двумя пальцами, положил его себе в карман.
– Кто это был, сэр? – поинтересовался Слайд.
– Делавер, – коротко сказал Причард, – бьется в истерике.
Про себя же он думал совершенно другое и в других выражениях… Все то уважение, которое она заработала своей жесткостью по отношению к Томасу, вмиг улетучилось. Чертова плакса, которая из-за своей глупости и эмоциональности погубит всех.
Отвернувшись от начальника, Слайд приобнял трясущегося Айванса, который был немедленно переведен из статуса стажера в статус агента.
– Не раскисай, сынок, – прошептал он ему на ухо, – теперь ты один из нас. Добро пожаловать в Контору!
Ганден – монастырь с нелегкой судьбой. Он был построен в 1409 году Ламой Цонкапа в значительном удалении от столицы Лхаса в стратегически выгодном месте – практически со всех сторон он был окружен горами и сам находился почти на вершине горы. Это позволяло монастырю отсекать претензии всех покушавшихся на его территорию. К началу XX века он превратился в процветающий монастырь-университет, в котором одновременно могло находиться до шести тысяч монахов. Однако, к сожалению, в 1959 году оккупационное правительство Китая полностью уничтожило монастырь. В начале 1980-х годов его малая часть была заново возведена. Люди считали, что китайцы сделали это вовсе не из соображений гуманности, а скорее для привлечения туристов.
Многим монахам пришлось бежать в Индию, и когда количество таких беженцев перевалило за несколько тысяч, китайцы одумались. В начале тридцатых годов XXI века они профинансировали полную реставрацию ряда монастырей, в том числе и Ганден. Затем они обратились к монахам в изгнании с предложением вернуться. Те сначала отказывались, но затем в результате длительных переговоров согласились на некоторых условиях. Тяга к историческим, святым местам пересилила подозрительность. Вернувшись, монахи с удивлением обнаружили, что компартия Китая не обманула их. Все условия соблюдались, монастыри стали огороженной территорией, и лишь небольшая часть этой территории оказалась доступна для туристов.
У Артема в Гандене был несколько иной статус. До его прибытия было заключено несколько межправительственных и межконфессиональных соглашений. Каким-то образом руководству Артема удалось убедить руководство монастыря в том, что его нахождение здесь поспособствует «укреплению мировой гармонии» (прямая цитата из официального документа).
