– Иногда можно покупать что-то ненужное, прикинь? – фыркает насмешливо.
– Зачем?
– Когда у тебя день рождения?
– Был в феврале.
– Ну тогда, – он придерживает меня за рукав куртки, пропуская машину, – считай, что это подарок.
– Не нужны мне никакие подарки! – снова бегу за ним по пешеходному переходу.
– Гольцман, не мельтеши. У тебя голос такой высокий становится, когда ты нервничаешь.
– И ничего я не нервничаю!
На этот раз Ярик не отвечает, просто идет дальше. А я следую за ним. Молча. Голос ему, видите ли, высокий. Да и не волнуюсь я. Просто не люблю, когда все идет не по плану. Я сегодня вообще никуда не собиралась, тем более покупать какие-то вещи.
Но мы действительно идем в торговый центр. И там Шмелев обходит пару магазинов, особо на меня даже не оборачиваясь. В третьем сам берет несколько джинсов, какие-то топы. Иногда прикладывает вешалки ко мне, сосредоточенно что-то оценивает.
Спрашивает:
– Тебе нравится?
И от этого простого вопроса я вообще теряю дар речи. Честно говоря, не знаю, что ему ответить.
– Наверное.
– Гольцман, ну что за ответ? Ты себя совсем не знаешь?
И я снова замолкаю вместо того, чтобы начать на него кричать, как обычно. Потому что совершенно очевидно, что он почему-то знает меня гораздо лучше мамы, наемного стилиста и меня самой.
Идем в примерочную, и вот тут, когда смотрюсь в зеркало в новой одежде, впервые за долгое время ощущаю себя непривычно привлекательной.
– Ну что там? – Яр бесцеремонно отодвигает шторку и смотрит на меня.
– Спроси еще раз, – прошу я, и он почему-то сразу понимает, что я имею в виду.
– Тебе нравится?
– Очень.
Я улыбаюсь, глядя на него в отражении. А потом делаю вообще что-то странное. Разворачиваюсь и порывисто его обнимаю. Яр смеется, и я щекой ощущаю, как вибрирует его грудная клетка. Хорошо. Мне очень хорошо.
Яр покупает мне вещи. Я, конечно, пытаюсь изловчиться и прислонить к терминалу свою карту, но он хватает меня за запястье и успевает первым. Вручает мне пакет, и я заливаюсь краской.
– Спасибо, – бормочу, упираясь взглядом в свои ботинки.
– С днем рождения, заучка, – не смотрю, но слышу в его голосе улыбку.
Потом мы идем на фудкорт. Ярик усаживает меня за стол у окна и куда-то уходит. Клянусь, если он принесет мне бургер, я его убью. Аккуратно пристраиваю бумажный пакет с покупками на свободный стул и нежно провожу по нему рукой. Честно говоря, не помню, когда новые вещи доставляли мне такое удовольствие. Осталось каким-то образом объяснить их появление маме. Но эту мысль я отодвигаю подальше. Сегодня такой хороший день, я совсем не хочу портить его своими загонами.
– Миледи, – Яр ставит на стол поднос.
– Это что-то новенькое. Так ты меня еще не называл.
– Да я вообще непредсказуемый, – в его голосе сквозят самодовольные нотки, но сейчас меня это скорее смешит, чем бесит.
– Что это?
– Знакомься, Жень, это поке. Знаешь, как правильно питаться? – Шмелев почти вцепляется своими серыми глазами в мое лицо. – Половину тарелки должны занимать овощи, четверть – углеводы и четверть – белок. Тут все идеально сбалансировано.
Я задумчиво смотрю в глубокую тарелку и сглатываю слюну. Кроме мороженого, я сегодня ничего не ела. Но порция кажется огромной.
– Тут… – начинаю сбивчиво, – тут очень много, я не настолько голодная.
– Жень, если ты это съешь, ничего страшного не случится. Обещаю. Это правильная еда, все как ты любишь. Хотя бы начни, ладно?
Я киваю. Беру палочки. Снова сглатываю. Он ведь может быть прав? То есть я, конечно, знаю, что прав. Но все не так просто. Осознаю, что у меня проблемы. Никто в здравом уме не будет вызывать рвоту, чтобы похудеть. Знаю, что в некотором смысле больна. Наверное, до конца не понимаю, насколько. Поэтому перестроиться мне сложно.
Но если поем сейчас, а потом до завтра не буду – ничего плохого же не случится? К тому же там действительно нет ничего вредного, даже риса нет, только киноа. Начинаю есть и понимаю, что это очень вкусно. Не могу себя затормозить, оставляю тарелку абсолютно чистой и тут же об этом жалею. Не знаю, всегда ли еда будет крепко связана для меня с чувством вины?
– Понравилось? – спрашивает Яр.
И мне становится еще хуже. Наверняка он подумал, что я обжора.
Подавленно киваю и пытаюсь улыбнуться:
– Очень вкусно.
Он сразу понимает, что меня расстроило:
– Жендос, не беси меня. Ты слишком худая, ясно? Ты скоро берега потеряешь.
– Это ты меня не беси! – тут же парирую я. – Просила же так меня не называть!
– Да, только это бесполезно. Понимаешь же, что как захочу, так и буду называть.
– Шмелев, ты просто невозможный! Только мне кажется, что ты наконец ведешь себя как нормальный человек – и ты тут же все портишь!
Яр подмигивает:
– Обожаю все портить.
И тут бы мне остановиться. Подумать. И понять, что он не просто шутит, а предостерегает. Но, как выясняется позже, я тоже обожаю все портить.
Когда возвращаюсь домой, квартира встречает меня тишиной. Мама работает и по выходным, так что в этом нет ничего необычного. Рекс выходит в коридор и трется о мои ноги.
– Сейчас, малыш, я только разденусь.
