Прикрываю глаза. Пытаюсь взять под контроль эмоции. Снова смотрю в его самодовольное лицо.
Говорю с сарказмом:
– Что по поводу практической части? Или твои идеи закончились на том, что я сделаю всю работу за двоих?
– Нет, – он улыбается, но как-то не очень приятно, – сделаем, как хочет препод. Проведем исследование.
– Какое?
– Пойдешь на свидание со своим Долиным. Проверим, какая у вас дружба.
– Ты вообще не в себе?
– А что? Чем не эксперимент? Очень даже подходит к теме.
Мой голос почти звенит от гнева:
– Оставим даже то, что ты просто придурок и пытаешься меня задеть. Скажи мне, ты слишком тупой, чтобы понять, что один случай – это слишком мало для исследования? Нужно опросить, скажем, сто человек, чтобы свести статистику.
Шмелев цокает языком:
– Не будь такой душной. Если мы опросим сто человек, девяносто из них соврут. А тут все чисто. Не подкопаешься.
– Хорошо, – соглашаюсь я, нащупывая в голове смутную идею, – допустим. Я схожу с Долиным на свидание.
– На три, – тут же перебивает Шмелев.
– На три. Чтобы проверить, реально ли у нас дружба или у нее есть другая, – я с трудом подыскиваю слово, – подоплека.
– Умница, рад, что ты согласилась.
– Но, – выдаю с большим удовольствием, – ты сам должен будешь подружиться с девушкой.
– Чего?
– Того. Все поровну. Я рискую своей дружбой, а ты рискуешь своим статусом хладнокровного мачо. Я иду на три свидания с другом, а ты три недели общаешься с девушкой. Пытаешься завязать дружеские отношения.
Очень довольная собой, я улыбаюсь. Сейчас он откажется. Не будет Шмелев пытаться подружиться с девчонкой, слишком мерзкий у него характер.
Подтверждая мои догадки, он морщится:
– Это тупо.
– Тупо, что ты хочешь сделать из меня подопытную крысу, а сам выйти сухим из воды, разве нет?
Он замолкает и впивается в меня злым взглядом. Вдыхает. Выдыхает. Я улыбаюсь. Собираюсь снова предложить безболезненный вариант с опросом. Но тут Ярик прищуривается и выдает:
– А договорились. Торгово-рыночные отношения, да?
– Да, – говорю недоверчиво.
Согласился? Быть того не может. Наверное, просто хочет доказать мне свою мифическую правоту. Кажется, я недооценила его упрямство. Черт. Но отступать как будто уже поздно. Я молча поджимаю губы. Сдавать назад ведь нельзя. Свое упрямство я недооценила тоже.
Шмелев ухмыляется, кажется, понимая, что я на самом деле блефовала:
– Ну, тогда адьез, Гольцман, вроде все порешали.
– Подожди, – я суетливо достаю телефон из рюкзака, – оставь свой номер.
– Зачем? Хочешь меня склеить?
Я устало тру переносицу:
– Просто скажи номер, Яр.
– Найдешь меня в соцсетях.
– Чтобы ты меня там игнорил? А знаешь что? Можешь не говорить. Вали на все четыре стороны, – я распаляюсь и слишком активно машу руками. – Забыл, что я староста? Думаешь, не смогу узнать твой номер?
– Какая же ты дотошная, – почти стонет он, но все же нехотя диктует мне цифры.
Записываю и поднимаю на него взгляд. Ярик смотрит так, как будто я – отвратительное насекомое. Маленькое, неприятное и ничтожное. Но я плевать хотела на его мнение с высокой колокольни. Поэтому улыбаюсь максимально сладко:
– Встретимся завтра после пар в «аквариуме». Набросаем план теории и практики.
– Уже?!
– Шмелев, если ты собираешься сделать все в последний момент, то должен понимать, что я тебе не позволю.
Тогда он молча уходит, и я просто сверлю взглядом его широкую спину в черной футболке. Ничего, я его достану.
Я убираю в сумку пенал и только тут понимаю, на что в действительности согласилась. Три свидания с Долиным! Зачем? Мы хорошо дружим, и, хоть я уверена в нем и наших отношениях, провоцировать его как-то нечестно. Могу ли я сказать ему об этом? Или это испортит эксперимент?
Застываю, задумавшись. Что важнее? Наша дружба или мой проект? Чувствую неприятное и какое-то липкое беспокойство. Честно ли так поступить с другом? И что вообще подразумевают под собой эти три свидания? Мы и так проводим много времени вместе. Ходим в кино или зависаем где-нибудь в кафе.
Принимаю решение ничего не делать до завтра. Может быть, Шмелев вообще передумает, я почти уверена, что он непостоянный. Сам не захочет заводить дружбу с девушкой. Для него это вообще противоестественно, судя по тому, что я слышала. Девочки в колледже обсуждают его на каждом углу. В туалетах, в столовой, в коридорах.
В кабинет заглядывает Алина:
– Жень, идешь?
– Да, – отмираю я.
Как робот следую за подругой, и мы спускаемся в столовую. Там я беру кофе и больше ничего. Склоняюсь над кружкой и дышу. Пахнет очень вкусно. И не только мой напиток. Здесь пахнет едой отовсюду. Аромат висит в воздухе и настойчиво тянется ко мне с соседних столов. Но мне есть нельзя. Пью кофе в надежде, что он обманет мой пустой желудок. Ничего, потерплю. А дома уже сделаю себе салат, без тонны масла, как тут в столовке привыкли.
– Жень, ты снова не голодная? – спрашивает Алина, уплетая пирожок с картошкой.
– Не голодная, – подтверждаю я, с трудом сдерживая слюноотделение.
