Проект «Рози» полностью

Бьянка отвернулась, но Рози выразила готовность выслушать мои объяснения.

– Тренируясь, я отключил музыку, чтобы сосредоточиться на заучивании шагов.

Рози не ответила, а я услышал, как Бьянка говорит Стефану:

– Такое бывает. Это не первый случай, просто самый неудачный. Мужчины говорят, что умеют танцевать…

Она направилась к выходу, даже не попрощавшись со мной, но Джин последовал за ней и попытался задержать.

Я тотчас ухватился за представившуюся возможность. Вернул свой бокал в исходное положение и наполнил его вином – отвратным мускатом с избытком сахара. Я выпил его залпом и тут же налил еще. Рози встала из-за стола и подошла к группе. Она поговорила с певцом, потом с барабанщиком.

После чего вернулась и протянула мне руку в стилизованной манере. Я тотчас узнал этот жест: я видел его двенадцать раз. Это был знак, поданный Оливией Ньютон-Джон Джону Траволте в фильме «Бриолин». Она приглашала его к танцу. Тому самому, который я репетировал девять дней назад, когда Джин ворвался ко мне в кабинет.

Рози потащила меня на паркет.

– Танцуй, – сказала она. – Вот просто танцуй, и все.

Я начал танцевать без музыки. Так, как обычно. Рози присоединилась ко мне, подстраиваясь под мой темп. Потом она подняла руку и начала размахивать ею в такт нашим движениям. Я расслышал, как вступил барабанщик, и сразу почувствовал, что он настроен на нашу волну. Я даже не заметил, как к барабану подключились остальные музыканты.

Рози хорошо танцевала. Как партнерша она была гораздо послушнее скелета. Я провел ее через самые трудные па, полностью сосредоточившись на технике исполнения и стараясь не допускать ошибок. Отзвучала мелодия из «Бриолина», и все зааплодировали. Но прежде чем мы ушли с танцпола, снова вступил группа. Все захлопали в такт Satisfaction. Возможно, сказался эффект муската, но меня вдруг захлестнуло необыкновенное чувство – и даже не удовлетворения, а полного восторга. Это было то самое чувство, что я испытывал в Музее естественной истории и когда готовил коктейли в гольф-клубе. Мы снова пустились в пляс. На этот раз я позволил себе сосредоточиться на чувственной стороне танца. Наши тела послушно двигались под мелодию из далекого детства.

Музыка смолкла, и все снова захлопали.

Я огляделся в поисках Бьянки и заметил ее возле выхода, где она стояла с Джином. Я полагал, что она смягчится, убедившись в том, что проблема решена. Но даже с большого расстояния и при моей ограниченной способности читать по лицам я смог увидеть, что она в ярости. Затем Бьянка повернулась и ушла.

Остаток вечера был великолепен: наш танец невероятным образом изменил атмосферу бала. Все подходили к Рози и ко мне с комплиментами. Фотограф сделал для нас обоих бесплатные фотографии. Стефан ушел рано. Джин раздобыл в баре какое-то дорогущее шампанское, и мы выпили по несколько бокалов с ним и венгеркой Кларой, доктором с физического факультета. У нас с Рози был еще один танец, а потом я танцевал по очереди почти со всеми женщинами. Я спросил у Джина, стоит ли мне пригласить декана или ее спутницу, но он сказал, что этот вопрос вне сферы даже его компетенции. В итоге я решил не рисковать, поскольку декан явно была не в духе. Присутствующие всем своим видом демонстрировали желание танцевать, а не слушать ее заготовленную речь.

В конце вечера заиграли вальс. Когда музыка смолкла, я огляделся по сторонам и увидел, что на паркете остались только мы с Рози. И все снова нам аплодировали. Лишь потом до меня дошло, что все это время я находился в тесном физическом контакте с живым человеком и не испытывал ни малейшего дискомфорта. Я объяснил это своей предельной концентрацией на правильном исполнении танцевальных па.

– Может, возьмем такси на двоих? – предложила Рози.

Такая идея экономии ископаемого топлива показалась мне здравой.

В такси Рози сказала:

– Тебе надо было репетировать с разными ритмами. И ты не так умен, как я думала.

Я промолчал, отвернувшись к окну.

– Ничего у тебя с ней не получится, – продолжала Рози. – Ни черта. Ты ведь и сам это понял, ага? И это еще хуже. Ты предпочел выставить себя посмешищем, вместо того чтобы попросту сказать ей, что она не твой человек.

– Это было бы невежливо. У меня не было никаких причин отвергать ее.

– Кроме нежелания жениться на попугае, – фыркнула Рози.

Эта реплика показалась мне на редкость забавной – то ли из-за алкоголя, то ли из-за истощения после стресса. Мы оба покатились со смеху, и Рози даже несколько раз тронула меня за плечо. Меня это не покоробило. Но когда мы отсмеялись, мне снова стало неудобно, и я отвел взгляд.

– Ты невозможный, – сказала Рози. – Смотри на меня, когда я говорю.

Но я упорно смотрел в окно. Пожалуй, на сегодня мне хватило эмоций.

– Я и так знаю, как ты выглядишь.

– Какого цвета у меня глаза?

– Карие.

– А я родилась с голубыми глазами, – сказала она. – Небесно-голубые. Как у моей матери. Она ирландка, но у нее тоже – сначала голубые, а потом стали карими.

Я посмотрел на Рози. То, что я услышал, было невероятно.

– У твоей матери изменился цвет глаз?