– Стоп, хватит. Не рассказывай мне про среду. Пусть это будет сюрприз.
– Но ты, наверное, уже догадалась.
– Ага, – сказала Рози. – Сколько раз ты был в Нью-Йорке?
– В этот раз – третий.
– Полагаю, твой визит в музей будет не первым?
– Нет.
– И чем, по-твоему, должна заняться я, пока ты будешь торчать в музее?
– Как-то не задумывался об этом. Я полагал, что у тебя есть свои планы насчет того, как проводить время в Нью-Йорке.
– Полагал? Вот и положи обратно, – сказала Рози. – Проводить время в Нью-Йорке будем
– Но ты ведь не знаешь Нью-Йорка.
– И ты тоже, прикинь.
Рози взяла наши пустые бокалы и понесла их к бару, чтобы налить еще шампанского. В Мельбурне было лишь девять часов сорок две минуты, но я уже жил по нью-йоркскому времени. Воспользовавшись ее отлучкой, я открыл ноутбук и зашел на сайт Музея естественной истории. Нужно было скорректировать свой визит туда.
Рози вернулась и сразу же вторглась в мое личное пространство. Она захлопнула крышку компьютера! Невероятно. Если бы я проделал такое со
– Поговори со мной, – попросила она. – Мы ведь до сих пор только и говорили, что про ДНК. Теперь у нас целая неделя, и я хочу узнать, кто ты. И, если уж ты собираешься назвать мне имя моего отца, то хорошо бы тебе узнать и меня.
Не прошло и пятнадцати минут, как весь мой план полетел в тартарары. Разбит, смят, истерт в порошок; Рози победила.
Из зала ожидания нас проводили к самолету. Впереди было четырнадцать с половиной часов полета до Лос-Анджелеса. Ввиду моего особого статуса нам с Рози выделили два места в ряду из трех кресел. Меня вообще сажают с другими пассажирами только в том случае, если самолет полон.
– Начни с детства, – сказала Рози.
Для полной иллюзии допроса с пристрастием оставалось только включить у меня над головой лампочку, чтобы свет бил прямо в глаза. Я чувствовал себя заложником, поэтому пошел на хитрость и стал готовить план побега:
– Нам необходимо немного поспать. В Нью-Йорке уже вечер.
– Всего семь часов. Ну кто спит в семь вечера? Я-то точно не могу.
– У меня есть снотворное.
Рози удивилась, узнав, что я собираюсь принимать таблетки. Она считала меня противником всякой химии. Собственно, Рози права: ничего она обо мне не знает. Мы договорились о том, что я расскажу историю своего детства – для нее как психолога это будет несомненно интересным, – а потом мы поужинаем, примем снотворное и ляжем спать. Отлучившись якобы в туалет, я попросил стюарда принести нам еду как можно скорее.
Рассказать Рози историю моей жизни не составило труда. Все психологи и психиатры, с которыми мне доводилось общаться, начинали разговор с биографии, так что основные факты я излагал без запинки.
Мой отец владеет скобяной лавкой в провинциальном городке. Он живет там с моей матерью и моим младшим братом – тот, видимо, станет хозяином магазина после ухода отца на пенсию или из жизни. Моя старшая сестра умерла в возрасте сорока лет в результате врачебной ошибки. Когда это случилось, мать слегла и две недели, не считая дня похорон, не вставала с постели. Я тоже очень страдал из-за смерти сестры. И страшно злился.
С отцом у меня скорее рабочие отношения, без особых чувств. Это устраивает нас обоих. Мать очень заботлива, но я задыхаюсь от ее чрезмерной опеки. Брату я не нравлюсь. Полагаю, он всегда видел во мне угрозу своей мечте – унаследовать семейный бизнес, а мою профессию попросту не уважает. Скобяная лавка – наверное, удачный образ отцовских чувств к сыновьям. В этом смысле брат выиграл, но я ничуть не жалею о своем проигрыше. Я не слишком часто вижусь с семьей. Мать звонит мне по воскресеньям.
Школьные годы – ничего особенного. Мне нравились естественные науки. Друзей было немного, а в какой-то период одноклассники травили меня. В классе был отличником по всем предметам – кроме английского, по которому я был лучшим во всей школе. Окончив школу, уехал из дома – поступать в университет. Начинал я на факультете компьютерных наук, но в свой двадцать первый день рождения решил уйти в генетику. Возможно, здесь налицо результат подсознательного стремления остаться студентом еще на какое-то время – но в любом случае выбор выглядел логичным: генетика бурно развивалась. В семейном анамнезе психических заболеваний нет.
