Мы встали из-за стола, но полицейские – мужчина и женщина, – преградили нам путь.
– Сэр, – сказала женщина (возраст около двадцати восьми, ИМТ двадцать три), – позвольте спросить, что у вас в кармане.
Я совсем забыл про конверт! Я достал его из кармана и помахал перед носом Рози.
– Билеты! Билеты в Диснейленд. Все проблемы решены!
Я извлек из конверта три билета, взял Рози за руку, и мы подошли к Филу – показать, что билеты уже куплены.
Мы поехали в Диснейленд втроем – Рози, Фил и я. Невероятно веселое приключение, к тому же весьма благотворное для всех отношений. Рози и Фил более чем охотно общались со мной, и я многое узнал о жизни Рози. Благодаря этому упростилось решение чрезвычайно трудной, но необходимой задачи: воспитания в себе чувства сопереживания.
Мы с Рози перебрались в Нью-Йорк, где сдвинутость – в порядке вещей. Я пришел к одной очень простой и полезной мысли: в реальности самым главным для меня было решиться на новый старт, с моими вновь обретенными навыками, чувствами, любимой женщиной. Решиться и больше не оглядываться на сложившиеся стереотипы в отношении меня – те самые предубеждения, мною заслуженные и мною же некогда поощряемые.
Здесь, в Нью-Йорке, я работаю в отделении генетики Колумбийского университета, а Рози учится на первом курсе медицинской аспирантуры. Я участвую в исследовательском проекте Саймона Лефевра, пусть и на удаленке: мое участие – одно из условий финансирования. Для меня это своего рода моральная компенсация за использование университетского оборудования в интересах проекта «Отец».
У нас квартира в Вильямсбурге, неподалеку от Эслеров, которых мы регулярно навещаем. Допрос в подвале – теперь забавная история, которую мы охотно рассказываем в дружеских компаниях.
Мы подумываем о размножении (или, как я выразился бы в обществе, «о детях»). В соответствии с этим Рози бросила курить и мы оба сократили потребление алкоголя. К счастью, у нас масса других дел, которые отвлекают от этих пагубных привычек. Три вечера в неделю мы с Рози вместе работаем в коктейль-баре. Иногда выматывает, но зато весело, к тому же это неплохая прибавка к моей зарплате.
Мы слушаем музыку. Я пересмотрел свой подход к Баху и больше не пытаюсь отслеживать каждую ноту. Есть некоторые успехи. Но все-таки должен признать, что мои музыкальные вкусы, похоже, намертво сложились еще в подростковые годы. Своих предпочтений тогда у меня не было, так что я разделил с отцом его любимые мелодии. Сегодня я мог бы выдвинуть вполне справедливый довод, сказав, что с 1972 года в музыке ничего стоящего и не появилось; мы с Рози частенько спорим по этому поводу. Я готовлю, но типовой рацион питания приберегаю для вечеринок.
Мы официально женаты. Хоть я и выполнил романтический ритуал с кольцом, я не ожидал, что Рози, современная феминистка, захочет вступить в брак. Термин «Жена» в одноименном проекте всегда подразумевал «спутницу жизни». Но она решила, что ей «в жизни надо иметь хотя бы одни правильные отношения». «Правильные» подразумевают моногамию и постоянство. Лучше не придумаешь.
Еще оказалось, что я способен обнимать Рози. А ведь этого я боялся больше всего – с той минуты, как она согласилась жить со мной. Вообще-то я нахожу телесный контакт не очень приятным, но секс – это единственное и объективное исключение. Именно секс все и решил. Теперь мы можем обниматься и без секса, что временами бывает очень кстати.
Раз в неделю – чтобы снять напряжение семейной жизни и в целях совершенствования навыков общения – я провожу вечер терапии. Тут есть элемент шутки: дело в том, что мой «терапевт» – Дейв, и я предоставляю ему те же самые услуги. Дейв тоже женат, и – даже притом что я «сконструирован» иначе, – наши проблемы удивительно похожи. Иногда он приводит с собой приятелей и коллег из фирмы, где работает инженером по холодильным установкам. Мы все – болельщики «Янкиз».
Какое-то время Рози даже не вспоминала о проекте «Отец». Я связывал это с тем, что их отношения с Филом улучшились, к тому же было много других отвлекающих моментов. Но втайне от нее я перерабатывал некоторую новую информацию.
На свадьбе доктор Имонн Хьюз, наш первый кандидат, отвел меня в сторону.
– Тебе следует кое-что узнать, – сказал он. – Об отце Рози.
Казалось вполне вероятным, что ближайший друг матери Рози мог знать правду. Возможно, все, что нам нужно было сделать, – задать ему вопрос напрямую. Но Имонн имел в виду кое-что другое. Он хотел поговорить о Филе.
– Фил был грубоват с Рози.
Выходит, не только Рози считала Фила плохим отцом.
– Тебе что-нибудь известно об автокатастрофе?
Я кивнул, хотя не знал эту историю в деталях. Рози ясно дала понять, что не хочет обсуждать эту тему.
– Бернадетт была за рулем, потому что Фил напился.
Я сделал вывод, что Фил находился в машине.
– Фил выбрался с переломанным тазом и вытащил Рози из машины. – Имонн сделал паузу. Видно было, что он расстроен. – Он вытащил Рози
