Мы дошли до клуба и увидели Джина за одним столиком с нашим деканом. Но за другим столиком сидела Рози – с Клодией. Рози выглядела очень подавленной. Я догадался, что она могла поделиться с Клодией новостью о Джине, еще толком не узнав результаты ДНК-теста. Проект «Отец» заканчивался полным фиаско.
Но я пришел в клуб совсем с другой целью. Мне не терпелось поделиться своим открытием. Все остальное можно было решить потом.
Я подбежал к столику Рози – мокрый от дождя, поскольку так и не успел вытереться. Увидев меня, Рози, похоже, удивилась.
– Я допустил невероятную ошибку. Даже не могу поверить, что мог быть таким болваном. Просто нелепость! – Я решил обойтись без формальностей. Клодия подавала мне знаки «остановись!», но я не обращал внимания. – Ты не прошла практически ни по одному параметру проекта «Жена». Ты неорганизованная, математически безграмотная, у тебя нелепые требования к еде. Немыслимо. Я всерьез думал о том, чтобы разделить свою жизнь с курящей женщиной.
Выражение лица Рози было слишком сложным для прочтения, но в нем явно сочетались и грусть, и злость, и удивление.
– Но ты довольно быстро передумал, – сказала она.
Клодия уже отчаянно махала мне, призывая заткнуться. Но я шел по собственному плану.
– Я не передумал. В этом-то все и дело! Я хочу провести с тобой остаток жизни, хотя это в высшей степени иррационально. Плюс ко всему у тебя короткие мочки ушей. С точки зрения социологии и генетики я не должен испытывать влечение к тебе. Единственный логический вывод состоит в том, что я тебя люблю.
Клодия встала из-за стола и силой усадила меня на свой стул.
– Выходит, ты не сдаешься? – сказала Рози.
– Я тебя раздражаю своей настойчивостью?
– Нет, – сказала Рози. – Я поражена твоей храбростью. С тобой мне очень весело, ты самый остроумный из всех, кого я знаю, ты столько всего для меня сделал. Казалось бы, чего еще желать. Но мне страшно, потому что…
Она замолчала, но я знал, о чем она думает. И закончил фразу за нее:
– Потому что я сдвинутый. Что ж, вполне ожидаемо. Я знаю, о чем ты, – ведь я сам считаю сдвинутыми всех остальных.
Рози расхохоталась.
Я попытался объяснить:
– Разве это не странно – плакать из-за вымышленных персонажей?
– Ты смог бы жить со мной, проливающей слезы в кино? – спросила Рози.
– Конечно, – ответил я. – В конце концов, это ведь тоже вариант нормы.
До меня вдруг дошел смысл ее слов.
– Ты хочешь жить со мной?
Рози улыбнулась.
– Ты вчера оставил это на столе, – сказала она и достала из сумки коробочку с кольцом.
Я понял, что Рози пересмотрела свое вчерашнее решение и теперь поворачивает время вспять – чтобы я мог осуществить свой первоначальный план, но в других декорациях. Я вытащил кольцо. Она протянула мне палец. Я надел кольцо на палец, и оно подошло. Невероятное облегчение.
И тут я услышал аплодисменты. Они были так к месту в этот момент. Если бы мы играли романтическую комедию, то это была бы финальная сцена. Но все происходило наяву. На нас смотрели все, кто был в столовой университетского клуба. Я решил не отступать от традиционного хэппи-энда и поцеловал Рози. Поцелуй оказался еще приятнее, чем в прошлый раз.
– И не подводи меня, – сказала Рози. – Я хочу безумий в режиме нон-стоп.
В компании администратора клуба в зал вошел Фил с пластырем на носу. Следом за ними шли двое полицейских. Администратор указала Филу на Джина.
– У-у-у-у, – вырвалось у Рози.
Фил направился к Джину, который предусмотрительно встал со стула. Последовал короткий разговор, после чего Фил одним ударом в челюсть вырубил Джина. Полиция вырвалась на авансцену и скрутила Фила, который, собственно, и не сопротивлялся. Клодия бросилась к Джину, тот медленно поднимался с пола. Похоже, обошлось без серьезных увечий. Я подумал, что в романтической традиции нападение Фила на Джина было совершенно оправданным – если предположить, что тот действительно соблазнил мать Рози, которая в то время была девушкой Фила.
Однако не факт, что во всем был виноват Джин. С другой стороны, многие мужчины были бы вправе дать ему по морде. В этом смысле Фил воздавал романтическую справедливость от их имени. Джин, должно быть, тоже понял, в чем дело, – поскольку заверил полицейских, что все в порядке.
Я переключил свое внимание на Рози. Теперь, когда мой план был восстановлен, следовало довести его до конца.
– Пунктом два повестки дня была личность твоего отца.
– Не отвлекайся, – улыбнулась Рози. – Пункт один: давай поженимся. Все, это мы решили. Пункт два: мой жених – Дон, которого я узнала и полюбила.
Последнее слово заставило меня вздрогнуть. Я молча смотрел на Рози, впитывая смысл того, что она сказала, – догадываясь, что и она думает о том же. Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила снова:
– И сколько поз из той книги ты уже освоил?
– Ты о той «камасутре»? Все.
– Ля-ля не надо!
– Да там все гораздо легче, чем в коктейльном справочнике.
– Ну тогда пошли домой, – сказала она. – Ко мне. Или к тебе, если у тебя еще есть костюм Аттикуса Финча. – Она засмеялась.
– Он висит у меня в кабинете.
– Ладно, костюм в другой раз. Только не выбрасывай его.
