- Готов, - сказал водитель, пытаясь заглянуть в окно пассажира. - Бери саквояж.
Черноволосый вышел из машины и подхватил сумку, выпавшую из моей руки. Саквояж тут же оказался в салоне ауди.
- Поехали! - махнул рукой водитель.
- Подожди, - сказал черноволосый, оглядываясь. - Тут нет никого. Давай-ка заберем труп.
- Ты чего?! - изумился напарник. - На кой он нам?
- На выезде из гаража стоят камеры, - черноволосый говорил размеренным равнодушным тоном. - Если труп найдут сразу после того, как мы выедем, то нас засекут. А если трупа нет, то и ловить некого. Положим в багажник, потом где-нибудь выбросим. Крови немного, а тачка все равно не наша.
Водитель хмыкнул, но из машины вышел, не забыв открыть багажник. Вдвоем мужчины кое-как подняли мое тело и бросили на серую мягкую обивку. Багажник захлопнулся с резким звуком, и машина вскоре тронулась.
Они поехали по улочкам и переулкам. Не знаю точно, по каким, но расскажу, как представляю себе маршрут, которым бы воспользовался сам. Они с трудом выбрались из тупичка неподалеку от гаража, свернули на Мещанскую, проследовали мимо места, где когда-то была Сухаревская башня, знаменитое пристанище школы чернокнижника Якова Брюса, затем выехали на Сретенку, бывшую главную московскую улицу, известную своими лавочками и магазинчиками, поехали по прямой, свернули в переулок, название которого позабыл, и наконец остановились перед небольшим желтым двухэтажным домом, обнесенным черной оградой. У дома был совсем крохотный садик, состоящий из нескольких деревьев, растущих по периметру.
Водитель припарковал машину рядом с калиткой, которая в отличие от ограды, состояла из нескольких железных пластин. Оба незнакомца вышли, на ходу закрывая машину электронным ключом.
Такие двухэтажные дома с прямоугольными высокими окнами раньше часто встречались в Москве. Их украшали портиками с колоннами, тянущимися до второго этажа или до самой крыши, наличниками из лепнины, резными ставнями. Дома были слишком малы для знатных дворян, но пользовались любовью у купцов. Это дом с белыми наличниками, видимо, тоже давным-давно был построен торговцем.
Черноволосый мужчина взялся за одну из ручек и, не стуча, потянул на себя. Незапертая дверь распахнулась, оба незнакомца скрылись в старых недрах дома, унося с собой мой саквояж.
В багажнике оставленной машины было темно и душно. Шершавая поверхность пола местами была залита липкой жидкостью, моей кровью. Мне не удавалось даже толком ворочаться, как из опасений, что меня услышат, так и от того, что разогнуться было невозможно. Как работало второе тело, я и сам не знал толком. Мне было известно лишь, что оно реагирует на быстрые и массивные изменения. Пулевые ранения, порезы, отрывы конечностей - это все входило в 'список'. Заживление ран происходило с некоторой задержкой, тоже мне непонятной. Интересно, что целиком заживали отнюдь не все раны. Мне следовало беречь некоторые части моего мозга, хотя как их убережешь? Губернатор сказал, что у второго тела нет маленькой области в головном мозге, иначе оно бы жило полной жизнью: могло бы чувствовать, думать и знать ровно то же, что и я. Если мне когда-нибудь не посчастливится получить пулю в это место на голове, то придется навеки распрощаться с сознательным существованием, ведь второе тело тут уже не поможет.
Создатели ауди были очень умными людьми, предусмотревшими множество ситуаций. Вот, казалось бы, есть ли этим людям дело до того, что в багажнике какой-нибудь машине неизвестно когда повезут живого человека? Может быть такого никогда не случится! Но, к моему счастью, инженеры оказались самыми настоящими обстоятельными гуманистами. Они предусмотрели небольшой рычажок с внутренней стороны багажника. Если рычажок сдвинуть, то багажник откроется.
Я выполз наружу, щурясь от яркого света и оглядываясь по сторонам. Больше всего я боялся, что меня заметят. Из багажника по голосам и шагам было слышно, куда пошли незнакомцы. Мне даже удалось услышать хлопок от закрытия двери, ведущей в дом. Я сначала подумал, что эта дверь в подъезде, но сейчас понял, что неправ. Она принадлежала особняку. Его хорошее состояние бросалось в глаза: сохранились даже массивные коричневые двери с круглыми ручками-петлями.
На небольшой узкой улице не было ни души. Напротив желтого дома стоял почти такой же красный, рядом - еще ряд низких строений, вдали виднелся крохотный парк. Я подошел к ограде, отворил калитку и приблизился к двери, ведущей в желтый особняк. Если поначалу опасался, что перед входом висят видеокамеры и отслеживают происходящее, то через три шага от машины мои опасения развеялись. Я почуял Серебряную розу. Она была тут, где-то в доме. Рядом с ней никакая техника работать не могла. Роза переносит Лим на Землю, а Землю в Лим.
Мне было жаль, что со мной нет трости, она осталась на стоянке. Но все равно роза превратила особняк в мою вотчину. Я оказался в темном длинном коридоре, стены которого были оклеены розоватыми выцветшими обоями, впереди слышались приглушенные голоса.
