Тем временем облака окончательно рассеялись. Стало быстро темнеть, черноволосый фонарщик зажег газовые фонари, а на небе появились первые звезды. Я вспомнил о данном себе обещании сверить звездное небо Лима со звездным небом Земли. Но сейчас это делать неудобно: высокие здания загораживали вид, и я был не готов. Нужно ведь хоть что-то почитать по астрономии, на школьные знания надежды никакой.
Часы на небольшой серой башне пробили восемь. Я вышел из кафе, чтобы Иванна сразу же могла меня заметить. Мимо двигались повозки, пешеходов стало еще больше, какая-то женщина в темно-зеленом плаще предложила мне фиалки. Я взял букетик, заплатив два су. Иванны пока не было видно.
Скамейки возле деревьев оказались заняты, и я шагал туда-сюда, любуясь ровными темноватыми плитками тротуара. Мой взгляд внезапно упал на мальчонку лет девяти. Он целеустремленно шел ко мне, смотрел тоже на меня. Темно-красный выцветший жилетик был ему мал, а синяя рубашка — явно велика. Я остановился, не сводя с мальчонки глаз.
— Это вам! — Он подошел поближе, сунул мне в руку какую-то бумажку и умчался прочь, сверкая серыми подошвами дырявых ботинок.
Я подошел к фонарю и развернул бумажку. Там красивым бегущим почерком Иванны было написано:
«Глеб, идите к Скорняжному переулку. Убедитесь, что за вами никто не следует. Там будет желтая карета с завешенным гербом. Сразу садитесь в нее. Прошу, сделайте так, чтобы это никто не видел. Иванна».
Я помнил о том, что маркиз обещал приглядывать за мной, и о нежелании девушки быть подслушанной соглядатаями. На Земле меня могли поставить на прослушку, ну а в Лиме? Здесь нет электронных устройств, остается только слежка.
Мой внимательный взгляд прошелся по всем прохожим. Если за мной и следили, то это не было видно. Впрочем, хороший шпик незаметен всегда.
Я сделал вид, что продолжаю прогуливаться, неуклонно смещаясь в сторону Скорняжного переулка. Это довольно извилистая улочка, примыкающая к площади не под прямым углом. На перекрестке росли парочка ширококронных кленов и несколько кустов. Иванна выбрала правильное место: если быстро шмыгнуть в переулок, а затем заскочить в карету, то никакой шпик не успеет ничего рассмотреть.
Однако я решил не рисковать. К чему подводить девушку? Вместо того чтобы следовать инструкциям, изложенным в письме, я подошел к соседнему переулку и резко свернул в него, прошел несколько шагов и вжался в щель между двумя трехэтажными домами. Щель была темной, зато оттуда весь переулок виден как на ладони. Если за мной кто-то решит последовать, то обязательно пройдет мимо.
И точно. Буквально через полминуты в переулок свернула женщина с корзиной — та самая уличная торговка, что продала мне фиалки. Я остался наблюдать, удивляясь качеству и скорости организации слежки со стороны подчиненных маркиза Ори. Женщина шла быстро и, очевидно, вскоре достигла следующего переулка, ничего не обнаружив. Я уже хотел было выскочить из укрытия, как вдруг показалось очередное действующее лицо: пожилой мужчина в котелке. Я уже видел его на площади: он сидел на скамье и беззаботно бросал крошки птицам. Похоже, тут собралась целая команда.
Теперь-то мне точно пора. Я вышел и двинулся широким шагом, громко постукивая тростью по булыжникам. Женщина действительно остановилась вдалеке, а мужчина резко обернулся и замер, увидев мою улыбку. Ну почему во всех подобных ситуациях я подражаю повадкам губернатора? Это что, останется со мной навсегда?
— А ну стой! — сказал я мужчине, который хотел было рвануть назад на площадь. — Ты куда шел? К этой девице с цветами? Туда и иди!
Мужчина затравленно огляделся по сторонам. За моей спиной бурлила многолюдная площадь, но в самом переулке никого не наблюдалось. Вид у шпика был еще тот: неровно подстриженная седоватая борода, кривой нос и тревожные глаза. Я так думаю, мужчина был профессиональным агентом, из тех, кого берегут. А это значит, что на мой счет он получил кое-какие инструкции, которые не раскрывали моей сути, а звучали примерно так: «В прямой контакт не вступать ни при каких обстоятельствах, объект очень опасен».
Шпик буравил меня глазенками, будто решая, как поступить. Надо сказать, мой учитель губернатор не был столпом гуманизма и оплотом милосердия. Он научил меня такому, чему позавидовал бы любой мастер заплечных дел. Не думаю, что я применю когда-нибудь весь этот арсенал на практике, но уверен, что опытный глаз способен распознать человека, у которого такой арсенал есть. Шпик был опытным. Он даже не стал спорить, а резво развернулся и засеменил по переулку.
Я посмотрел на площадь. Вроде бы больше никаких соглядатаев не заметно, но разве можно знать наверняка? Я быстро пошел, почти побежал к следующему переулку. Скорняжному. Мне удалось протиснуться между кустами и стеной, поднырнуть под низкую крону клена и, преодолев буквально метров десять, оказаться у дверцы желтой кареты. Фиалки я выбросил по пути — вдруг это какой-нибудь неизвестный мне следящий артефакт? Лучше не рисковать.
