— Кровавый Валтас, — продолжает Зилон, подходя ближе к окну, — Герой старинного эпоса, преданно служивший всю свою жизнь народу, но обезумевший по воле богов, что привело к смерти многих. Как и звезда Ривалт. Она уже поглотила две своих планеты-спутника. Сожрала, как голодное чудовище, тех, кто был связан с ним миллионы лет. Третья, последняя — дело времени.
Зилон поворачивается ко мне. От него не ускользает моя досада.
— Не бери в голову. Я понял сразу, что Ведо обучил тебя нашему языку. Иначе бы ты неверно трактовала некоторые понятия. К тому же… это в духе Ведо. Он всегда был самым лояльным к людям среди моих учеников.
— Разве это странно? Разве требуется быть жестокими к людям?
— Не жестокими, нет, — качает головой Зилон, и разноцветные серьги в его ушах издают еле слышный звон — Но холодная голова, ясный ум — отличительная черта
— На мой взгляд, ясный ум и сострадание вещи из разных категорий. Одно не мешает другому.
Лиамедец едва заметно усмехается.
— Мне жаль, но ты слишком мало живешь, чтобы судить, дитя. Ты ошибаешься, если думаешь, что Ведо не участвовал в
— Что вы хотите этим сказать? — настороженно уточняю я.
— То, что ты должна была остаться на Мимасе.
Я в замешательстве. Как будто у меня был выбор.
— Тогда помогите мне вернуться.
— К сожалению, уже не могу, — печально разводит руками Зилон. Он задумчиво глядит на красную звезду. Его профиль, выражение лица, на удивление молодого для столь степенного человека, заставляют меня спросить откровенно:
— Скажите, вы ведь не собираетесь помогать нам, да?
Зилон кидает на меня снисходительный взгляд.
— Напротив, — говорит он, — Я очень, ОЧЕНЬ хочу ему помочь. Доброй ночи, Тетис, — он кивает и удаляется, оставляя меня наедине с нарастающим чувством тревоги.
На следующее утро выход из комнаты мне преграждают два голема.
— В чем дело? — спрашиваю я.
“По вашему делу началось разбирательство,” — подсказывает Илма, — “Необходимо оставаться в помещении до окончания процесса”.
Вот оно. Что будешь делать, Тетис?
— И я не имею права в нем участвовать?
Вопрос получился риторическим — Илма не отвечает какое-то время. Лишь спустя несколько секунд, запоздало выдает: “Возможно подключение к трансляции по видеографическому каналу господина Ведо Исир через стационарные средства”.
— Хм, терминал мне недоступен, но наблюдение разрешено?
“Доступ к информационной базе станции — закрыт. Прямой запрет на использование видоеграфического канала — не установлен”.
Я нервно сглатываю. В неизвестности сидеть не хотелось.
— Тогда подключайся. Только незаметно.
Панель терминала комнаты вспыхивает огнями, и декорации вокруг меня сменяются на реалистичную голограмму. Полный эффект присутствия едва не заставляет меня кинуться искать безопасный угол, но ничего вокруг не замечает моего появления.
— …генетические характеристики имеют хороший потенциал для популяции в секторе Сатурн, а значит, для ресурсной базы цивилизации.
Меня окружают десятки человек, одетых точь-в-точь, как Зилон. Все они разных возрастов. Все они смотрят сквозь меня на Ведо, презентующего гигантскую схематическую модель… чего-то. Я не могу разобрать, что значат все схемы и знаки, которыми испещрено изображение.
— Если было выдано ясное указание, значит, не все так гладко. Вы что-то скрываете от нас, господин Исир. И, поскольку вы уже нарушили протокол работы с людьми, вам будет тяжело переубедить совет, — вступает один из участников совета — совсем молодой юноша, почти подросток.
Люди вокруг согласно кивают.
— Да, я изменил историю сатурнианского сектора, — соглашается Ведо, — Однако я не оставил следов присутствия. Не поменял глобальный ход истории, и если есть изменения — они незначительны. К тому же, разве могут они сравниться с пользой для цивилизации?
Люди в зале начинают перешептываться, гул обсуждения начинает нарастать, пока не прерывается громким:
— Довольно!
В зале появляется еще один человек. Синтетический голос раздается так, словно звуковые волны проникают под кожу, ударяют по легким, пульсируют в камерах сердечной мышцы. Голову говорящего скрывает шлем, украшенный металлической маской. Она напоминает бездушные лица големов.
Человек не представляется, но у меня нет сомнений в том, кто он. У благовейнно замолчавших членов совета — тоже.
— Ведо Исир нарушил правила и изъял из предрасчитанной истории сектора элемент-носитель
На этих словах присутствующие озадаченно переглядываются друг с другом. Я тоже, хотя они и не видят меня, заглядываю в их лица, пытаясь понять происходящее. “
— Разве в этом есть вред, а не благо? — Ведо говорит спокойно, но внимательный взгляд может заметить, как его челюсти сжимаются, а веки слегка прикрывают глаза. Он уже знает ответ. Механический голос архитектора безжалостно звенит в ушах:
