В другой стороне коридора тоже терминал и лифт. Накатывает новая волна головной боли. Дамочка в красном платье начинает так мерзко и наигранно смеяться, что во мне закипает злость. Я решительно двигаюсь в противоположном от них направлении.
Как только я приближаюсь к светящемуся табло электронного помощника, двери лифта плавно открываются и из них вываливается лоб. Очевидно пьяная туша, не меньше меня по комплекции вперивает в меня взгляд и секунду смотрит не моргая, а затем расставляет руки в стороны и расплывается в довольнейшей улыбке:
– Вадик! Братуха, епть… Ты как? Ты чо с нами не был? Мы так погудели с пацанами…
С этими словами совершенно незнакомое мне тело надвигается, очевидно желая объятий. Я отступаю назад. Шаг. Ещё шаг. Он всё идёт на меня.
– Вадюха, ты чо, на? Мож пойдём продолжим? – С этими словами он опускает руки мне на плечи. Мой мозг снова пронзает игла жуткой боли. Я морщусь и резким движением отталкиваю его:
– Оглобли убери, упырь! – я проскакиваю мимо удивлённо падающего пьяного чучела и ныряю в закрывающийся лифт. Двери за мной смыкаются и только обернувшись я замечаю в глубине кабины двух девчонок в легких платьях. Они жмутся к стенке подальше от меня и смотрят испуганно исподлобья:
– Придурок какой-то пьяный, – неизвестно зачем оправдываюсь я.
Одна из них пожимает плечами и отворачивается. Вторая начинает шептать ей что-то прямо в ухо. Дико неудобная ситуация. Чёрт…
– А… девушки, а вы не знаете, где тут поблизости есть аптека?
– Аптека? Хэ-хэ… – как-то натянуто и нервно смеётся первая из девушек. Вторая меряет меня осуждающим взглядом:
– Это смотря что у вас болит.
– Да голова раскалывается…
В это время лифт останавливается, двери медленно ползут в стороны и девушки, странно хихикая, начинают выходить из кабины.
– Вон у терминала спросите, – кивает первая куда-то вперёд.
– Что? У какого терминала? – я пытаюсь увидеть, куда она показывает и высовываюсь из дверей наружу. У меня перехватывает дыхание.
Это точно не турецкий отель. Я медленно выхожу из лифта. Двери за мной закрываются. Я стою на просторной площадке огромного торгового центра. Вокруг прогуливаются люди в лёгкой летней одежде. Справа расположено нечто вроде фуд корта – куча столиков и стульев, масса народу. Все сидят, общаются, кушают. Ненавязчивая музыка, звон посуды и смех. Справа магазины. Их множество. Я делаю несколько шагов вперёд – к перилам ограждений.
Там за ними растянувшись на пару десятков этажей в воздухе висит огромная хрустальная конструкция… Что это? Гигантская птица? Я хватаюсь за перила и дрожа всем телом смотрю вниз с балкона. Хочу сосчитать, сколько этажей вниз продолжается этот невероятный дом праздника, шопинга и развлечений. Я переваливаюсь через перила и как ребёнок тыкаю пальцем в этажи, но сбиваюсь. Начинаю снова и опять сбиваюсь. Проклятье… я поднимаю голову и смотрю вверх. Там над головами светиться белый стеклянный купол, в который почти упирается хрустальная голоа монструозной птицы. Странные не то воспоминания, не то догадки всплывают одна за другой. Кажется, это и есть «Убежище 32».
Мечта современного человечества. Гигантский отель-торговый центр. Без необходимости покидать его. Изолированный от внешнего мира. Включающий всё, что нужно новому виду,
homo likable
(человеку лайкающему).
Я отворачиваюсь от этого безумного зрелища и пытаюсь вспомнить, зачем я сюда пришёл. Боль снова простреливает мою голову. Чёрт. Мне нужна аптека, не может быть, чтобы в таком месте не было аптеки – наверняка они тут на каждом этаже по несколько штук. Нужно спросить у кого-нибудь. Я протягиваю руку к паре идущей мимо меня:
– Простите, вы не подскажете…
Они шарахаются, мужчина отстраняет от меня свою спутницу:
– Нет, простите, мы не с этого этажа вообще.
Очевидно, что я безумно выгляжу, морщась от боли, не понимая где я нахожусь…
– Вадик, – раздается откуда-то справа, – Ты чего не спишь то? Я думал, что ты ещё часов пять-то отвоюешь у этого деспота!
Я поворачиваюсь на голос. Ко мне приближается поджарый улыбающийся мужик лет тридцати пяти-сорока. Он протягивает мне ладонь и я смотрю на неё с недоумением. Внутри меня зреет ощущение, что я и правда его знаю… Но чёрт! Я не понимаю откуда. Я пытаюсь поднять руку, чтобы вложить в его ладонь – не удобно как-то… он хочет поздороваться, приятный человек, может мы и правда знакомы, но… рука не слушается. Я прикладываю усилия, но она не шевелиться.
С его лица медленно пропадает улыбка:
– Ты как, брат? Ты что-то бледный? – он тянет ко мне уже обе руки и тут новая волна боли с такой силой прошивает всё моё тело, что я зажмуриваю глаза и, кажется, начинаю кричать.
– Чёрт, Вадим! Вадим… – слышу я откуда-то издалека…
—
