Утром следующего дня Анатолий Семёнович Гиджус сделал несколько звонков своим заместителям и секретарю, дав понять, что ему предстоит командировка в конкретную область и конкретное исправительное учреждение. Этим местом должно было стать ИК-12 или, как её называли люди по обе стороны решёток, «Лесной Пятак». Зона в глуши, куда сможет добраться не каждый адвокат – своеобразный экспериментальный полигон пенитенциарной системы. Там правил суровый режим, установленный людьми в погонах в обход существующих кодексов. В «Пятаке» перемалывали самых агрессивных и непонятливых заключённых, отпетых бунтарей и убеждённых проповедников криминального образа жизни. Методы «перевоспитания», правда, сами оказывались далеки от понятия нормы гражданского общества. Это место в тюремном фольклоре стало синонимом боли и страданий. Ужасный, кошмарный «Лесной Пятак», по злой иронии судьбы, оказался крайне выгоден всем, кто не должен был допускать существования подобных гнойниковв исправительной системе. Сеть межличностных отношений людей, наделённых властью, являлась многоголовой гидрой, стоящей за таким положением дел. В похожую паутину знакомств и взаимовыгодного сотрудничества угодила информация о том, что по нескольким регионам пройдёт сбор наиболее неугодных, с точки зрения администрации, заключенных. Что этих «избранных» отправят ближайшими этапами в «Лесной пятак», для чего-то неизвестного и вряд ли хорошего. Перезвоны по запрещённым, спрятанным мобильным телефонам, нелегальная почта в пределах колоний и корыстная натура должностных лиц очень быстро позволили выяснить фамилии тех, на кого должен был пасть выбор администрации. С этого момента всё начало идти не так, как задумывал Гиджус, общаясь со своими подчинёнными, начальниками колоний, по сотовой связи. В ряде мест криминальные авторитеты подменяли себя другими заключёнными, идя на взятки, договорённости, наглость и хитрость. Таким образом, на «Лесной Пятак» ехала, дай Бог, треть тех, кого планировалось туда доставить. Остальные оказались «случайными пассажирами». Это были те, кто стал неугодным самому криминальному миру: должники, злостные нарушители системы воровских законов, наркозависимые, готовые продать душу и тело кому угодно ради дозы любимого ядовитого зелья. Но кроме прочих в этот этап угораздило попасть и просто однофамильцев авторитетов: деньги творили чудеса. Среди таких вот несчастных был и Никита Абрамов – студент, осуждённый за проникновение и преднамеренное убийство. Он оказался разменной монетой в мрачной игре между организованным преступным сообществом заключенных и начальником исправительного учреждения. После смерти от тяжёлого заболевания предыдущего «законника», его преемник силой «вдолбил» титул «смотрящего» в Никиту. Пока начальство отрабатывало запрос Гиджуса, настоящий новый глава блаткомитета отсиживался в тени.
Мавр сделал свое дело – мавр свободен. Вот он – лысый, исхудавший, с ноющими ребрами, упакованный в этап. Бывший студент Абрамов сидел в душном, набитом под завязку автозаке. Машина въехала на территорию «Лесного Пятака», остановилась. Почти сразу после этого снаружи начали бить палками и дубинками по бортам и стенкам кузова, залаяло множество собак. Дверь автозака открылась. С улицы грозным голосом кто-то крикнул:
– Из машины по одному, у кирпичной стены строиться! «Черёмуха» полетит через 30…29…28…
Людская масса, плотно утрамбованная в стальном коробе спецтранспорта, спешно подалась наружу. Никита спрыгнул на асфальт десятым. Со всех сторон посыпались удары резиновыми дубинками. По ягодицам и бёдрам били даже не дубинками, а длинными деревянными палками – местные «хлеб-соль». Через несколько метров забега Абрамов упал: служебная собака схватила его за щиколотку и дёрнула в свою сторону.
– Дуг, фу! – кинолог убрал пса назад.
– Встать! Живо к стене! – крикнул ближайший сотрудник местного Оперативного Подразделения Особого Назначения. Облачённый в бронежилет, чёрный защитный комплект и противоударный шлем с забралом из прозрачного поликарбоната, он от души влепил дубинкой по лопаткам бедного парня.
Никита простонал:
– Есть, гражданин начальник, – и рванул, прихрамывая к злополучной стене колонии, которая была уже совсем недалеко – примерно ударов 10-15.
Добежав до нужной точки, он упёрся руками и лбом в красный потрескавшийся кирпич, широко расставив ноги. Бить перестали. За спины стоящих в уязвимой позе осуждённых зашли несколько «опоновцев» в «рыцарском» облачении. Меж ними были и сотрудники колонии, одетые в своё обычное обмундирование. На этих каких-либо средств защиты не было: серо-синяя камуфляжная форма, рация, дубинка.
– Слева по одному в открытую дверь, бежать до конца коридора, там лицом к стене! – прозвучал властный голос. – Марш!
– Есть, гражданин начальник, – хором отозвались зеки.
