Благодаря тому, что оптика отрегулировалась, мы более-менее ориентировались в темноте. Светло, как днём, конечно, не было, так, сумерки. Но разглядеть все было можно. И в очередной раз приходилось порадоваться тому, что наши стволы были снабжены глушителями. Иначе вспышка каждого выстрела засвечивала бы оптику, которой приходилось работать на максимальной яркости.
Твари прорвались на платформу и стали расходиться по широкой дуге, они брали нас в полукольцо. Их было семь, но было слышно, как сверху идут ещё, так что этим оно не ограничится. Если атакуют одновременно, нам конец, потому что у нас всего три ствола, и проконтролировать такую толпу мы точно не сможем.
Остаётся ударить первым.
Я навел точку голографа на ближайшую тварь и спустил курок. Мутант рванулся в сторону и вперёд, очень быстро, буквально размазываясь в пространстве, с такой скоростью он двигался, но я попросту насадил его на длинную очередь.
Чех и Ника открыли огонь, и мы за несколько секунд уполовинили количество морфов. Оставшиеся трое рванулись в атаку, я срезал ещё одного, а остальные бросились на меня.
Вот какого черта? Может быть, они приняли меня за наиболее опасную добычу, потому что я первым открыл огонь. Может быть, потому что я стоял чуть ближе. Так или иначе, Ника и Чех стрелять уже не могли, потому что иначе скорее завалили бы меня, чем гребаных мутантов.
Я встретил ближайшего морфа ударом ноги в грудь, со всей возможной силой и яростью, услышал хруст ломающихся костей.
Тварь отбросило на шаг, и это дало мне шанс, я ткнул глушителем ей в голову и нажал на спуск. Автомат глухо прохлопал, и мутант свалился на плитку лицом вниз.
Второй морф рванулся ко мне, махнул когтистой лапой, и я подставил под удар бедро с топором в креплении и тут же ответил ногой прямо в морду, корежа челюсть и выбивая зубы.
Выросший показатель силы позволял мне бить очень больно. Обычного человека таким ударом я бы наверняка отправил в кому, но тварь только замотала башкой, будто ее слегка оглушило.
Я сделал два шага назад, и Чех срезал морфа короткой очередью. Впрочем, нам это не помогло, потому что с эскалаторов спускались ещё и ещё.
— Бросаю светошумовую! — крикнул я, и долбанул по кнопке на виртуальном интерфейсе, которая отключала слуховой имплант. — Отрубайте слух!
Последних слов я сам же не услышал, и оставалось надеяться, что мои товарищи тоже успеют среагировать.
Рванул с разгрузочного жилета одну из «Зорек», выдернул предохранительное кольцо и швырнул в сторону набегающих на нас морфов, одновременно закрывая глаза ладонью.
Вспышка достала меня даже сквозь пальцы, но оптика успела отреагировать и понизить чувствительность. А когда я открыл глаза, то увидел нескольких морфов, оглушено болтающих головами.
Тварям было плохо, и это наполнило меня какой-то радостью. Вот так вот, ублюдки, вы хоть и мертвые, а вас все равно можно достать.
Я навел ствол автомата на одного из них нажал на спуск. Мутант, мотавший башкой, получил в нее пулю и осел на плитку, ткнувшись в нее мордой. Выстрелов я не услышал, только увидел, как затвор дёргается и как гильзы вылетают.
Патроны в магазине закончились. На раз-два перезарядил автомат, навёл ствол на следующего, расстрелял и его. А потом ещё одного. Остальных добили мои товарищи.
Ну что ж, неплохо мы их накрошили. Только вот валить пора, потому что что-то подсказывает мне, что это ещё не конец. Уж слишком много их расходилось, и это только из того вестибюля. А сколько покинули укрытие через этот?
Врубил слуховую систему и тут же услышал рев крысиного короля. Он был где-то совсем рядом, наверху, но в бой не лез. Умная тварь и хитрая, играется с остальными зомби, словно с солдатиками. Что же такое должно случиться, чтобы человек мутировал в такое?
А через несколько секунд на станцию повалили зомби. Самые обычные, не морфы, а кусачи и рвачи.
