Согласившись с его аргументом, я рванул клапан кармана разгрузочного жилета, в котором находился радиодетонатор. Отрубил слуховой имплант, большим пальцем скинул предохранительную крышку и с хрустом утопил кнопку.
По ногам ударило, и поезд вдруг поехал вперёд, из-за чего я потерял равновесие и чуть не свалился, вовремя успех схватиться за поручень. В голове раздался глухой гул, а впереди, там куда мы смотрели, расцвела огненная вспышка. А следом за ним началась какая-то чехарда.
Теперь я понял, как чувствует себя человек, угодивший в эпицентр землетрясения. Перед глазами появились красные круги, ощущение было такое, будто голова сейчас лопнет, а я ведь ещё и не слышал ничего. А грохот и гул должен быть добрым.
Перед глазами появились сообщения:
Твою мать. Вот это счастья-то привалило. Да уж, даже сказать нечего.
Теперь бы ещё выбраться отсюда.
Похоже, что зомби перенесли взрыв ещё хуже, чем я. Большинство из них попадали, и сейчас пытались подняться, последний из прорвавшихся внутрь вагона морфов сидел на коленях, схватившись за голову, и тупо качался туда-сюда. Да уж, твари привыкли к тишине и темноте, а тут вдруг такое.
Серёга упокоил его выстрелом, что-то сказал мне, но я только сейчас включил слуховой имплант. Похоже, что все, что могло рухнуть уже осыпалось, снова наступила тишина.
— Вскрой следующий вагон, я прикрою, — повторил он.
Кое-как восстановив равновесие, я повернулся к соседним дверям, отжал их руками и вошёл в следующий вагон. Дождался пока Ника, у которой из носа в две струи бежала кровь, войдёт внутрь, за нами пройдет Чех, и после этого захлопнул створки обратно. А потом двинулся к следующему вагону.
— Твою мать, — пробормотал я про себя.
— У тебя какая-то нездоровая страсть к взрывам, — пошутила вдруг девушка, протёрла лицо ладонью, посмотрела на кровь и выматерилась. А потом дернулась от ударившего ее разряда тока.
Я ухмыльнулся, миновал вагон и вскрыл его двери. Пока твари выпали в аут, нужно свалить как можно дальше. Желательно до соседней станции, чтобы выбраться наружу. А уже потом думать, как перебраться через реку и вернуться на нашу укреплённую базу.
Таким макаром мы прошли через весь поезд и спрыгнули на пути. И уже тут обнаружился неприятный сюрприз. Под ногами хлюпала вода.
Я осмотрелся. Жидкость сочилась через множество мелких трещин в потолке. Да уж, здесь, кажется, нужно быть осторожным, туннель выглядит так, будто можно обвалиться даже от громкого крика. Как он вообще выдержал, и нас не похоронило здесь, в этом чертовом поезде? Дела.
Хорошо хоть, что метро местное находилось неглубоко. Здесь оно шло под уклон, потому что проходило под рекой, через которую мы перебрались чуть раньше.
Вода была холодной и очень мерзкой, заливалась через верх берцев, так что ноги вымокли буквально через секунду. Чех спустился вниз, и никак на нее не отреагировал, ему все было привычно. Ника же встала наверху, не решаясь спускаться.
— Лезь давай, — проговорил я. — Или ты решила в этом вагоне жить остаться?
— Я даже не хочу представлять, кто в этой воде водится, — ответила она.
— Книжек дурацких перечитала или в игры переиграла? — спросил я. — Нет здесь никого. Я подозреваю, что это самое безопасное место в городе.
— Если мы не надышимся какой-нибудь дрянью, — ответил Чех.
Воздух вонял сыростью и плесенью, но я к этому уже успел привыкнуть на станции пахло примерно так же, пусть и было суше. Девушка, наконец-то спрыгнула вниз, вскрикнула. И мы пошли дальше по туннелю.
Он продолжал идти под уклон, так что вода становилась все выше и выше, и скоро достигла уровня колен. Помимо всего прочего, она была ещё и ледяная. Да уж, несколько часов тут, и никакие зомби чтобы нас убить, не понадобятся. Сляжем от воспаления лёгких все трое. Зараза.
Идти становилось все труднее, дыхание перехватывало, каждый метр приходилось преодолевать с боем.
Увидев боковое ответвление, Чех свернул туда, заглянул внутрь и, повернувшись к нам, проговорил:
— Идите сюда. Тут вентшахта.
Я выдохнул с облегчением. Вентшахта — это гарантированный выход наружу. Да, мы окажемся непонятно где, да ещё и ночью, когда морфы бродят, но это все равно лучше, чем торчать под тоннами грунта по колено в ледяной воде. А я был готов на все, чтобы выбраться наружу.
