— Реактор запущен успешно, отклонения в пределах нормы, снимаемый показатель мощности: восемьдесят процентов от максимума. отклонений в работе других систем не выявлено, борт функционирует штатно, — после этих слов, я повернулся к Вестал и спросил, глядя на неё:- Разрешите выйти в море для ходовых испытаний?
— Разрешаю, — мягко сказала плав мастерская, — но прошу, при каких-то неполадках немедленно вернитесь в порт для ремонта. Чтобы не стало хуже, — последнее было сказано недовольным тоном. Так же девушка покосилась на Энтерпрайз.
Блин, милота!
Вестал вообще такая "мягкая", что хочется её сгрести в охапку и няшить, пока не надоест. Но низя, ибо могут не так понять и дать по голове. ЪУЪ!
Тем не менее, я не стал и дальше продолжать диалог, а просто прыгнул на сотку метров на свой борт. Приземление с перекатом вышло отлично и принесло мне только положительные эмоции. Не знаю для кого как, а меня чуть ли не штырит сейчас от, пускай и сильно урезанной, но дюже огромной Мощи моих сердец.
Помахав девушкам, я повёл корпус по протокам на поплавать в Большой Воде. Всё таки, долго я шлындался по миру и за это время отвык от Такого состояния корпуса.
Белфаст смотрела как филигранно, почти, полукилометровое судно идёт по протокам порта. Многие Кансен кораблей большого тоннажа удавили бы своих конструкторов за возможность так же маневрировать, но увы. Ни одна плав мастерская ещё не придумала как можно обойти ограничение кубов относительно модификаций кораблей.
Что-то подсказывало главе разведки Флота Её Величества, что с помощью этого корабля можно будет модернизировать флот и более эффективно давать отпор Сиренам.
Горничная хотела пойти по своим делам, но её внимание привлекли Трофейки. Две девушки бежали рядом с протокой и пытались о чём-то говорить с авианосцем. Через несколько секунд, они чуть отстали, а потом прыгнули в канал.
Раздался знакомый многим Кансен звук призыва полноразмерного корпуса и в следующую секунду в протоке оказались ещё два корабля. Эсминец, не похожий нина один из существующих проектов и смутно знакомый линкор.
С диким скрипом, мысли британки пришли к одному единственному логическому выводу относительно линкора. Проект 707, один из вариантов проекта «броненосного крейсера для Балтийского моря», вооружённого 356-мм артиллерией. Однако, орудия ГК были несколько странными и явно не соответствовали ТЗ, а про надстройку вообще можно промолчать, топому как она была кардинально переделана.
Эсминец же вообще не был похож ни на один ранее виденный. Ближе к кормовой части стояла непонятная пусковая турель, совмещённая с, кажется, зенитными арт установками типа пары автопушек. Сама же корма напоминала что-то типа вертолётной площадки с тросами дя фиксации. По бортам виднелись трёхтрубные торпедные аппараты, явно сделанные под обширный функционал. Ещë больше вопросов вызывала средняя часть, явно имеющая какие-то средства противодействия. А уж борта, ощерившиеся 30-мм стволами и ещё парочка оных возле площадки вообще вгоняли в ступор.
Однако, шестому чувству британки быстро стало ясно: это модификации как линкора, так и эсминца. Почему? Всë просто: они не дымили и явно несли на борту управляемые снаряды.
— Его точно надо будет развести на модернизацию нашего флота, — пробормотала британка под нос, уходя из зоны доков.