Палата одиночная. Человек тоже один. Это высокий, немного угрюмый черноволосый мужчина лет пятидесяти. Дверь позади него открывается и входит медсестра...
– Андрей Львович, он так и не приходит в сознание, но пульс в норме.
Доктор улыбается ее запоздалому комментарию.
– Приветствую вас, господин Бартенев, на этом свете...
– Очень рад, – пробую сказать я. – Оччччень рад снова быть с вами...
Пробую слова на вкус. Терпковато.
– Вот, Светочка, наш пациент скорее жив...
Лицо Светочки – без макияжа и признаков определенного возраста – приближается и нависает надо мной. Не меньше сорока – определяю я на глаз и радуюсь тому, что чувство реальности возвращается ко мне со всеми его нюансами.
– Что со мной было?
Док делает Свете жест, указывающий на дверь, и садится на стул у моей постели.
– Пришлось доставать из вас пули и штопать пробитый желудок. Это не самое страшное, пожалуй, что могло произойти с вами при подобных обстоятельствах. Но вы потеряли много крови – на месте и во время транспортировки. И поправляетесь вы не очень быстро, иммунитет ослаблен. Не делайте резких движений! – останавливает он мою попытку сесть на кровати. – Ни в коем случае! Лежите тихо, Илья. Мы обеспечим вам хороший уход.
– Как долго я был без сознания?
– Двое суток. К вам приходил Геннадий, но мы пока запретили посещения. Вы сейчас чувствуете боль?
– Да, немного.
– Вас нужно наблюдать, – заключает доктор.
Я улыбаюсь.
– А какие там новости, не знаете?
– Новости такие, что опасности для жизни нет, другие внутренние органы не пострадали. Но операция прошла очень сложно. Не знаю, каких еще новостей вы ждете. Улыбаетесь? Задали нам работы и улыбаетесь?
– Где мой мобильный?
– У Геннадия, скорее всего. Света – ваша медсестра, она за вас головой отвечает.
– А остальные ребята?
Док качает головой.
– Оставьте это. Нет никаких ребят, никаких огнестрельных ранений. У вас была язва желудка.
Я закрываю глаза.
– Спасибо, доктор...
– Пожалуйста. С финансовой точки зрения я уже удовлетворен. Осталось поставить вас на ноги. Так что лежите смирно и не трепыхайтесь.
И я остаюсь один в палате – без трепыханий. Я остаюсь один – наедине со своими мыслями. И это – самое тяжелое. Не хочу думать. И нет телефона, чтобы набрать чей-нибудь номер.
По моей просьбе Света приносит журналы – про автомобили и женщин. Я читаю, но в сознание снова прорываются мысли о том, что я мог погибнуть – впустую – ради дела неизвестных заказчиков, ради энной суммы денег. Мог погибнуть без своей любимой девочки...
И то, что я выжил, ровным счетом ничего не меняет – я остаюсь без нее. Значит, я сам накликал смерть, а она дала мне шанс. Шанс изменить что-то. А я ничего не изменю. Не могу.
Света имеет привычку торчать подолгу в палате с таким видом, как будто других дел у нее нет. Уверен, что следит за мной. То есть «наблюдает», как того и требовал доктор. Наконец, я прошу у нее телефон и звоню Ирине. Хочется, чтобы кто-то отвлек меня от прорывающейся в белую палату черноты, но Ирина – вне зоны доступа.
Мне нестерпимо тоскливо. В желудке что-то болит так, словно пуля осталась там до полного переваривания.
Наконец, открыт сезон посещений – в палате возникает Генка и жмет мне руку.
Генка бодр и весел. Даже его стальные глаза, по обыкновению поглощающие свет, сияют.
– Жив, покойничек?
– Жив.
Он еще трясет мою руку. Падает на стул и косится на Свету.
– Милая девушка, можете нас оставить?
И снова фыркает:
– Фу, перепугал ты меня. Кровищи... сам без чувств...
– А чем там закончилось? – спрашиваю я об «Автодоре»?
– Чем? А, ну как «чем»? Тогда и закончилось – при тебе еще. Больше не стреляли, милиции не было. В тот же день уладили все наверху и добили их документами – все гладко.
– Заказчики довольны?
– Непомерно. Короче, не самое время... выражать благодарность, но ты очень хорошо сработал. Снаружи – бесшумно, внутри – минимальные жертвы. Зарплата твоя выросла, это понятно. Но за такое дело полагается и премия. Думаю, будешь доволен...
Меня разбирает любопытство. Вряд ли существует премия, которой я могу быть доволен.
– Я знаю, что ты поклонник «бумеров». «BMW-Concept» – твоя премия. Доволен?
Я теряю дар речи. Генка прищуривается.
– Доволен, – высказываюсь я. – Спасибо.
– Тебе спасибо – от заказчиков.
– А мой телефон?
Генка достает из кармана мою мобилу.
– Я тут пока на твои звонки отвечал.
– И кто звонил?
– Семакова.
– А Ирина не звонила? Как она?
– Ирина? Все в порядке. Не видел ее сегодня. На меня сейчас дел навалилось.
– Каких дел?
И снова он смотрит странно. Так, словно у него есть для меня еще одна премия.
– Ну, с «Автодором» этим...
И вдруг до меня доходит... откуда такая радость и такая щедрость. Я закрываю глаза, чтобы не видеть «сильного человека», который решил прикарманить такое грандиозное предприятие. Хотя, конечно, без поддержки сверху он не решился бы на такое. Значит, крыша не ниже, чем в кабинете министров.
– Я тебя поздравляю...
– Не вечно же мне неверных жен в бюро выслеживать, – оправдывается Генка. – Был, конечно, риск. Но все прошло успешно. И... мне сейчас надежные люди очень нужны, Илья...
