Ну что сказать, повезло нам всем. Полностью по старому анекдоту: «Меняю старую жену, пятьдесят лет и сто килограммов на двух новых, по двадцать пять лет и пятьдесят килограмм». Мне лично и Розочки с Софочкой пока — за глаза. Братец обзаведётся статусной и молодой женой. Долинный — тоже, да ему, к тому же, ещё и достойную соперницу в постельных делах нашли. Все счастливы, все довольны. И клан Серебряных теперь — наш союзник.
Хм, Храм Предков — эти тоже в целом за нас, только надо урезать их аппетиты. Ага, ещё по дюжине от Храмов Огня и Луны. С этими и ожидаются проблемы.
Достаточно много придворных, справа от трона философы толпятся. Так, а это кто? Судя по одежде — колхи. Но богатые.
— Это посольство от царя Асона, — шёпотом пояснил мне Мартик. Вернее, передал пояснение, полученное им от Исаака.
Та-а-к! Этих только не хватало! Ладно, играем теми картами, что выпали. Я так и не понял все тонкости порядка выступления. Нет, начать должен был Исаак, как старейший представитель нашего рода. Но по ряду вопросов мог отвечать лишь Долинный, как уполномоченный моим дедом представитель Еркатов. А вот по вопросам свадьбы то же самое касалось Мартика, отца невесты. Но как именно они определяли, на что кому отвечать — это выше моего разумения.
К счастью, в отношении меня всё куда проще — я должен был открывать рот только в том случае, если ко мне прямо обратятся с вопросом.
— О Великий царь, прими дары, сделанные для тебя гордостью нашего рода. Сим юношей по имени Руса, сыном Ломоносовым… — начал дядя Изя. А я отметил, что имя отца они изменили так, как я просил. Ломонос, а не Носолом. Пустячок, а приятно. — Не жалел ни он, ни весь наш род для того ни времени, ни средств…
Ага, не жалел! Долинный мне целую истерику устроил, когда я к нему пришел и попросил шесть серебряных шекелей. Зачем? Так для производства зеркал же! Это в нашем времени научились на зеркала наносить слой всего в десятую долю микрона, а у меня пока что хорошо, если сотая миллиметра получалась. На одно зеркало — порядка четырёх граммов.
В теории — пяти серебряных шекелей хватило бы на семь зеркал. Но я привык, что нужен запас, потому и запросил по шекелю на каждую единицу продукции. Долинный и выл, и плевался, и отправлял меня к Исааку, но серебра не давал. В конце концов, я пригрозил, что продам местному ювелиру одну из запасных пуговиц. И лишь тогда мой официальный «опекун в поездке» согласился выдать серебро взаймы. С тем, чтобы дядя Изя потом мне вернул.
Вот не понимаю я такого! Каждое из зеркал можно продать по цене от полусотни до сотни золотых дариков. А мне даже один-единственный серебряный шекель на его производство выклянчивать приходится. Где логика-то?
— А ещё новые ткани, ранее невиданных оттенков…
Ну да, «ранее невиданных». Интересно, предполагается, что все тут ослепли? И не видят, как попугайски мы нынче вырядились? У меня к прежним фиолетовой рубахе и белому халату добавились голубой пояс и лимонно-жёлтые штаны. Дополнения тех же цветов появились у каждого из членов нашей маленькой делегации, даже у Сиплого с Торопыжкой.
Чтобы успеть сделать и зеркала, и новые краски, нам пришлось пахать, не разгибаясь, но оно того стоило. Те же Арцаты окончательно уверились в выгодности заключенного союза. Да и царский двор, судя по всему, тоже наконец-то почуял запах Больших денег. А этого мы и добивались. Понимания, что с Еркатов теперь можно получать много и долго, только не нужно их слишком прижимать.
— Также привезли прозрачные цветные стекла. Из них модно составлять окна, пропускающие свет и красиво выглядящие, как снаружи, так и изнутри. Наборами из таких стёкляшек можно украсить и дворец великого царя, и строящиеся храмы.
Ага, интерес проклюнулся не только у царя и придворных, но и у всех групп жречества. Разумеется, красота и величие храмов — верный путь заставить души паствы трепетать. Это они прекрасно понимают. Но раньше такие стеклышки либо были непрозрачны, либо стоили непомерно дорого. А тут есть шанс получить их в дар. Или «в уплату храмового налога». И разумеется, по льготным ценам.
Впрочем, об этом поторгуются и без меня. А теперь последний подарок.
— И гвардейские арбалеты. Специальная дуга из упругой стали позволяет метать стрелы с великой силой, а потому они летят далеко и точно.
Один из царских воевод громко хмыкнул и произнёс:
— Игрушки! — А затем, увидев интерес царя, пояснил: — Твои гвардейцы, о великий царь, способны стрелять из лука гораздо быстрее и не менее точно. И пробьют ту же броню, что и эти ублюдочные недолуки.
— Я, будущий тесть Русы, лично делал эти самострелы! — гордо произнёс Мартик. — И готов биться об заклад, что они превзойдут луки и по дальности, и по точности.
— Отлично! — хлопнул в ладоши монарх. — Значит, в три часа пополудни устроим соревнования. Сколько тут арбалетов? Дюжина? Пришлите дюжину стрелков от Еркатов. И пусть подготовят столько же лучников от гвардии. Ты хочешь что-то добавить, юноша?
Ага, это уже ко мне. А он наблюдателен.
