Атаман молча кивнул, и отряды разминулись. Я выехала из кустов и увязалась за вольными, подкидывая на ладони тяжёлую золотую монету. Лысеющий арбалетчик, замыкавший строй, проявил заметный интерес, даже осадил коня. Я пришпорила Ромашку, и она поравнялась с золотистым чепраком.
— Да вас можно поздравить с добычей, господин вольный, — насмешливо сказала я, ещё раз подбрасывая монетку. Блеснув на солнце, она скрылась в широкой, привычной к арбалету ладони. — Не потешите ли меня увлекательным рассказом?
Ещё одна монетка совершила перелёт в один конец. Арбалетчик расправил плечи, приосанился.
— Можете спать спокойно, госпожа. Я лично всадил в эту тварь две стрелы.
— Да хоть четыре, — поморщилась я. — Меня интересует не результат, а сам процесс. Где и как вы его упустили?
Арбалетчик подскочил как ошпаренный. Коняга недовольно всхрапнула, сбиваясь с шага. Я поспешила утешить стрелка ещё одной монеткой.
— Не вешайте лапшу на уши. Оборотень был белым, как снег, а этот седой и облезлый. Матёрый волчара, но, к сожалению, почти без зубов. Где вы его раздобыли?
Арбалетчик поёжился, помялся, но четвёртая монетка распахнула шлюз его красноречия.
— Ехали мы, значит, полем… — наклонившись к моему уху, жарко зашептал он. — С дозора ехали. И тут — волчище. Близенько пронёсся, локтях в ста. Кони спокойные, привычные, мы их развернули — и в погоню. Ух, как он улепетывал! С борзыми не догонишь. Хорошо, степь кругом, ни кустика, ни речушки, далеко видать. Версты полторы мы его гнали, да только хрен догнали б, не нырни он в рощицу. Ма-аленькая такая рощица, осин десяток да лозняки. Ну, мы спешились, оцепили рощицу и давай палками по стволам молотить! Аж в ушах засвербело! Матерый сразу выскочил, мы его живенько уделали, глядим — не тот! Стали дальше сходиться, однако ж без толку! Ей-ей, каждый кустик обшарили, все деревья осмотрели — нету! Негде ему было спрятаться! Видно, обернулся нетопырем и полетел в свой гроб!
— Несомненно, — с серьёзным видом поддакнула я, натягивая поводья. Ромашка послушно остановилась на обочине. Мы постояли, подумали. Дело близилось к ночи, солнце коснулось горизонта и побагровело, раскалив тучи. Искать по темноте некий лесок, а в том леске — вампира, ускользнувшего от зорких глаз дюжины стрелков, было безнадёжной затеей. Да и вряд ли Лён оставался там больше десяти минут после отъезда вольных.
Мне ничего не оставалось, как вернуться в Школу.
Вала не было видно, чёрный жеребец стоял в стойле и со скрежетом грыз огромный сочный сахарный бурак. Конюх никого не видел, ничего не слышал, ничего о Лёне не знал, зато набросился на меня с красочной байкой об «агромадном страховидле» с зубами «вот отседова и доседова», сожравшем и покалечившем «жуткую уймищу» народу на ярмарке, а как стали его ловить, так он «летаить, хохочить и шиши кажить!».
— Ну-ну, — кисло поддакнула я, вручая конюху Ромашкин повод. — Учитель вернулся?
— Вот токо-токо. Говорят, сошёлся он со страховидлом в смертном бою и одолел бы, не заплюй ему страховидло глаза и одежу сверху донизу. А с кобылой-то что? Вся в мыле, бедолага.
— Вот и займись, — отрезала я. — Ты конюх или сказочник-потешник?
Парнишка что-то буркнул себе под нос и повёл Ромашку в глубь конюшни.
Я помялась у парадного входа Школы, но заходить не стала. Испугалась. Пошла в обход. В холле я могла наткнуться на Учителя, а если влезть в окно столовой, то можно по пожарной лестнице подняться прямо на шестой этаж.
Дракон сидел ко мне спиной, вздрагивая лопатками, зловеще чавкая и похрустывая.
— Рычи?
— Вольх-х-ха? — дракон повернул ко мне окровавленную морду, облизнулся. — С-с-слышала о новом правиле? Теперь адептов не отчис-с-сляют, а с-с-скармливают… Вкус-с-снятина…
— Очень смешно, — мрачно сказала я.
Дракон опустил морду и вгрызся зубами в торчащие ребра выпотрошенной туши. Когда он мотнул головой, вырывая лакомый кусок, туша перевернулась и я увидела запрокинутую баранью голову с остекленевшими глазами.
— С-с-слышал, у тебя неприятнос-с-сти… — дракон захрустел бараниной, жмурясь от удовольствия.
— Может, сообщишь мне что-нибудь новенькое? Скажем, ты не видел здесь такого высокого, светловолосого парня в золотом обруче с изумрудом?
— Парня — нет, — дракон задумчиво разглядывал тушу. — Пробегал тут с-с-с утра один вампир, вроде бы где-то я его раньше видел… В Догеве, что ли? С-с-славное местечко, я туда раньше на водопой летал, на ц-с-селебные воды, от ис-с-зжоги лечилс-с-ся.
— С утра не считается.
— Я не обратил бы на него ос-с-собого внимания, — невозмутимо продолжал дракон, — ес-с-сли бы не камни.
— А поподробнее? — насторожилась я, присаживаясь на толстый драконий хвост.
— У него была пропас-с-сть драгоценнос-с-стей… — мечтательно прошипел Рычарг. — Рубины, изумруды, с-с-сапфиры, алмаз-с-сы, о, миленькие алмаз-с-сы! Я почуял их за верс-с-сту. Вампир нёс-с-с их в такой увес-с-сис-с-стой с-сумочке за пояс-с-сом. У меня было такое ис-с-скушение его с-с-съесть…
