— Нет, что ты. Просто я вспомнил о своём великом долге перед догевским народом… — с этими словами он встал и, балансируя крыльями, медленно развернулся, — …будет очень печально, если он в одночасье лишится своего единственного Повелителя.
— Лезь-лезь!
Он хмыкнул и начал карабкаться вверх, шурша листвой. Кора и червивые яблочки хлынули на меня градом.
— Куда ты дела тот первый паданец?
— Выбросила!
— Зря! Эти не то что есть — надкусить невозможно! — Судя по сдавленному возгласу, Лён попытался-таки надкусить вожделенный плод, но не преуспел.
Я коснулась ствола, вдумчиво огладила его ладонью. Яблоня отозвалась тёплой пульсацией. Во рту у меня появился привкус сладковатой воды, поднимающейся по сосудам, и на мгновение я сама стала этой водой, вбирающими её корнями, мохнатыми листьями, тянущимися к свету; я даже почувствовала, как оттягивает ветку прислонившийся к стволу вампир.
— Ух ты! — донеслось сверху.
— Выросли?
— Да, две штуки.
— Срывай и слазь!
Вскоре Лён уже сидел на нижней ветке, и я приняла у него из рук два тёплых, полупрозрачных жёлтых яблока. Вампир примерился и спрыгнул.
— Боюсь, я перестаралась. Они созрели, — печально отметила я, разглядывая яблоко на свет.
— А что в этом плохого?
— Ты же хотел кисленьких.
— За неимением лучших. Они съедобные?
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Я слышал, что сотворённая пища ядовита.
— Смотря из чего творить. Например, по желанию можно придать вид яблока конскому навозу. Или создать иллюзию, осязаемую, сочную, но, к сожалению, совершенно бесполезную для желудка. Можно слевитировать яблоко из чужой вазы, если таковая имеется в поле зрения. Я же всего-навсего ускорила их созревание.
— Так, значит, можно убирать урожай ежедневно?
— Размечтался! Если я заставлю созреть, скажем, пять яблок, остальные сморщатся и опадут. От двадцати облетят листья. А после сорока дерево годится только на растопку.
— Почему?
— Потому что просто так ничего не делается. Посчитай — до уборки не меньше месяца, а я заставила яблоко вызреть за одну минуту. Оно потребовало от дерева тысячекратную порцию воды и пищи! Два прожорливых яблочка дерево ещё прокормит, но ради двадцати ему придётся убить все остальные.
— А если, скажем, медленно? В течение недели?
— Что, неделю обниматься с яблоней? Так и корни недолго пустить.
— Неужели всё так сложно? А я-то думал, что магия — отдушина для лентяев.
— Магия — одна из отраслей науки. Пока что самая перспективная.
На стыке неба и земли появилась тёмная фигура в плаще с капюшоном. Она приветственно отсалютовала нам длинной косой и скрылась за холмом. Спустя какое-то время оттуда донесся мелодичный посвист, пахнуло свежескошенной травой.
— Он ведь знает? — спросила я, вытирая яблоко о штаны.
— Кто?
— Садовник. Что мы грабим его сад.
— Конечно.
— Тогда какой смысл?
— Я хотел тебя немного развлечь, — признался вампир без малейшего раскаяния. — Ты с утра бродишь вокруг фонтана, как призрак по развалинам старого замка.
— Причём безрезультатно.
— Ничего не обнаружила?
— Аб-со-лют-но. Только малышню позабавила. Знаешь, что самое странное? Я от и до прочесала кусочек, на котором мы сражались. Ничего. Пусто. Причём отпечатки лап — есть, а энергетических следов — нет.
— Энергетические следы?
— Да, кроме энергетических жил существует энергетическая оболочка земли. Она окружает каждый предмет и запоминает его очертания. Если предмет передвинуть или на его место поставить новый, возникают энергетические возмущения. Ну, что-то вроде кругов на воде. Потом оболочка приспосабливается, успокаивается.
— Может, она успела успокоиться?
— Зададим вопрос по-другому: может, кто-то помог ей успокоиться? — я с хрустом укусила яблоко, пристально изучила влажную темнеющую ямку. Крупитчатая мякоть оказалась с кислинкой. — Лён, было хоть одно ложное нападение?
— Не понял? — Лён так бережно держал яблоко в ладонях, словно оно было шариком из винесского хрусталя.
— Ну хоть раз она выскочила перед вампиром, буркнула: «Извиняй, обозналась», — и удрала?
— Нет.
— Значит, чует издалека. Вот ещё что меня удивляет: я, конечно, не специалист, но, кажется, вампиры и люди не слишком отличаются по вкусовым качествам. Почему же она выбирает именно людей?
— Почему волк выбирает больного быка из тысячного стада? — Лён прислонился к стволу, продолжая согревать яблоко в ладонях.
— Потому что исход боя со здоровым быком волку не известен, — я резко выхватила руку из кармана и ткнула Лёну в лоб зажатой в кулаке шпилькой. Серебряное острие пронзило кору до самой древесины. Быстрое уклончивое движение вампира не сумел опередить даже взгляд, не говоря уж о руке. — Впечатляет. Кажется, наша незваная гостья боится хозяина Догевы.
— И всё же я не рискнул бы встретиться с ней в открытом бою, — Лён покосился на шпильку, осторожно выдернул её и положил в мою протянутую ладонь.
— Она с вампиром — тоже. На сколько, говоришь, она тебя подпустила?
— Локтей на шестьсот.
— На какое расстояние простирается твоя телепатия?
— Ну, я чувствую её присутствие в…
— Нет, с какого расстояния ты можешь прочитать мысли?
— Триста … Ну, двести локтей, — заколебался он.
