— А я сказал — садись! — рявкнул Учитель, с треском швыряя тубу в ящик стола. Туба была аршинной длины и толщиной с моё бедро, а в ящике не уместился бы и учебник по травоведению, но туба исчезла с лёгким шелестом.
— Итак, — зловеще начал архимаг, опираясь обеими руками на стол. Длинная седая борода пушистым кошачьим хвостом свернулась в кольцо на столешнице, — вы догадываетесь, почему вы здесь?
— Ну-у-у… — многозначительно прогнусавила я.
— Вы считаете, это смешно?! — тоном судебного обвинителя вопросил Учитель.
— О-о-о… — покаянно протянула я.
— Да вы хоть понимаете, что наделали?
— Нет, — на всякий случай сказала я, чтобы, упаси бог, не сознаться в чём-нибудь пока не всплывшем.
— После экзамена мы все выпили по несколько глотков, — ледяным тоном сообщил Учитель, — прежде… прежде чем… Вольха, это низко и недостойно мага. Да, я оценил вашу изобретательность, но неужели вы не могли отыскать более… более приличную жидкость?!
— У-у-у… — всхлипнула я.
— Ы-ы-ы! — передразнил меня Учитель. — Ну и что теперь мне с тобой делать? Отчислить? Вольха, ты же умная девушка, у тебя такие выдающиеся способности, неужели ты не…
Я украдкой перевела дух. Ну, хвала богам. Пронесло. Учитель перешел на «ты», значит, карцер отменяется. Подозрительно, но приятно. Очень не хотелось бы пропустить ночное запекание синей птицы. А вот пространного нравоучения избежать не удалось. Учитель мерил комнату шагами, как узник в каменном мешке, цитировал Рована Венценосного и пророка Овсюга, указывал на портреты магов — основателей Школы, уговаривал, убеждал, отчитывал, надеясь разбудить в моей душе всё доброе, чистое и светлое, чего там отродясь не ночевало. Я рассеянно кивала, прикидывая, хватит ли пяти кладней на новую шубку, — старая совсем облезла, а до зимы рукой подать.
В висках запульсировала кровь — старый маг пытался телепатически выяснить степень моего раскаяния. Я охотно подыграла ему, задумавшись о своём нехорошем поведении.
И тут Учитель прекратил челночные снования по комнате, повернулся на каблуках и уставился на меня с таким растерянным выражением лица, словно увидел ораву зелёных мракобесов, с радостными воплями скачущих по моей голове.
— Причём здесь кровельное железо? — испуганно переспросил он.
— Что? — остолбенела я. — Какое железо?
— Зачем тебе понадобился пуд кровельного железа?
— Ничего подобного, — обиделась я. — Я полна стыда и раскаяния, сожалею о своей загубленной жизни и желаю исправиться.
— Сними его немедленно! — грозно потребовал Учитель.
— Кого? — я посмотрела через плечо, пытаясь выяснить, не пришпилено ли что к моей спине.
— У тебя есть какой-то талисман, искажающий мысли. Отдай его мне сию же секунду, а не то хуже будет!
Я никогда не носила украшений, будь то кольца, браслеты или цепочки. Не потому, что не любила, — просто у меня их не было, как не было человека, который мог бы их мне дарить. А вампир был. Я недоверчиво нащупала под рубашкой простой кожаный шнурок и, помедлив, сняла талисман и вложила в открытую длань Учителя.
Я боялась, что маг сунет талисман в один из своих бесчисленных ящиков и выпроводит меня со словами: «После окончания Школы заберёшь», но ничего подобного не последовало. Учитель задумчиво изучил камень на свет, взвесил на ладони и вернул мне.
— Подарок Арр’акктура?
— Кого? А, Лёна. Да, его. А этот камень действительно обладает волшебными свойствами?
— И не только, — гнев Учителя как рукой сняло. Отвернувшись к окну, старый маг задумчиво изучал поросший люпинами пустырь. — В любом случае, я попрошу тебя не надевать его, когда я тебя вызываю.
— Обещаю, Учитель. Я могу идти?
— Да. Нет. Ещё кое-что. У тебя есть возможность искупить свою вину — я назначаю тебя Стражем Ворот в канун Праздника Урожая.
Да смилостивятся надо мной боги!
Возвратившись в комнату, я продолжала рассеянно подбрасывать талисман на ладони, и Велька его сразу заметила.
— Что это? Ну покажи, не будь жадиной! Парень подарил?
Я неопределённо пожала плечами, но камень отдала.
— Авантюрин… Дешёвка, — презрительно заметил Темар, выхватывая шнурок с камнем и после короткого осмотра бросая Еньке.
— Сам ты дешёвка! — возмутилась Велька, отвешивая ему затрещину. — Много ты понимаешь! Это же по-да-рок. Причем от воздыхателя. Ему вообще цены нет.
— У, да тут что-то написано! — запасливый Еня вытащил из кармана увеличительное стекло, и мы столкнулись лбами над талисманом.
Камушек-подвесок был обточен в форме волчьего клыка, охваченного в основании серебряной шапочкой, что придавало ему некоторое сходство с заострённым желудем. Хвостик заменяло маленькое колечко, сквозь которое продевался шнурок.
Шляпка-то и привлекла Енино внимание. По серебряному ободку вилась тончайшая гравировка — вязь непонятных рун, одновременно похожих на эльфийские и гномьи. Мне показалось, что некоторые из них я уже видела. В догевской пещере. Одну при входе, и ещё парочку — в гексаграмме Ведьминого Круга. Всё-таки одну знакомую руну мы нашли. «Смерть».
— Ничего себе подарочек! — хохотнул Темар. — Главное, жизнеутверждающий.
