Я замахнулась на хвостатого добродея, но тот успел отпрыгнуть в дальний угол и глядел на меня круглыми глазами. Ни капли раскаяния в них не было… Я бросилась на него, но Алекс успел поймать меня в прыжке и, как я ни пыталась вывернуться, обзывая его и Профессора последними ругательствами, выученными у гномов на Базе, держал меня крепко.
— Алина, успокойся! Мы с агентом 013 всего лишь хотели, как лучше. Неужели тебе не греет душу, что только ради тебя эти люди несколько дней уже ходят в парадных перьях? Конечно, мы собирались рассказать тебе всю правду… Ну, пусть не сразу, пусть на следующий же день. Просто… потом как-то забылось.
— Ах, забылось! И вы, значит, не подумали, что я тоже право имею…
— Алина, пожалуйста, успокойтесь. Ваши друзья и коллеги сделали это исключительно из глубокого расположения к вам.
Я, раскрыв рот, пораженно уставилась на вождя, не веря своим ушам. В его разговорной манере вдруг не осталось ничего от традиционной речи индейца. Тому, что он знает мое имя, удивляться уже не приходилось…
— К тому же я очень много наслышан о вашем профессионализме и о ваших неоценимых рабочих качествах. Я знаю, например, что вы умеете вызвать доверие и расположить к себе любое самое закоренелое в злодействах чудовище.
— Глупости, — топнула я ногой, — мне надоело слушать этот бред!
— Неужели болотная лихорадка, деточка? Не может быть, чтобы ты вдруг стала настолько скромна, — серьезно обеспокоился агент 013.
— Мои профессиональные качества у меня сомнений не вызывают, а все остальное — ерунда! Индейцы так не разговаривают! — сердито крикнула я, прожигая взглядом невозмутимого вождя, который, оказывается, попросту надо мной издевался все это время.
— А мне надоело коверкать язык и говорить все время от третьего лица, хау!
— Вы что, меня совсем за идиотку принимаете? Я за свою жизнь достаточно начиталась книжек про индейцев, причем большинство из них было написано людьми, близко знавшимися с вашей братией. — Я обвиняюще ткнула пальцем в грудь Зоркому Медведю. Вождь хихикнул, как от щекотки… — А американский кинематограф? Ведь у них сами же индейцы и снимались, а уж они-то знают, как разговаривали их предки. И все они говорили размеренно и традиционно, как положено. А не так, как… тьфу!
— Именно поэтому, чтобы порадовать тебя «настоящим» индейским говором, мы и попросили наших друзей ирокезов подыграть в деталях. Хотелось надеяться, что ты умеешь ценить такие вещи. А Зоркий Медведь несколько лет учился в Европе, на «отлично», кстати.
— Реальная жизнь индейцев куда более серая, а где-то и более драматичная, начисто лишенная того романтического флера, что бывает в книгах, — вздохнул Зоркий Медведь. — Рано или поздно, а придется отправляться в резервацию, проклятые колонизаторы приперли нас к стенке. Великий бог бледнолицых заботится только о своих детях… А суровый Маниту оставляет нам пустоши и болота. Вонючие болота вместо вот этого благодатного края, где жили наши предки, рек и лесов, полных дичи, приносящей нам пропитание и неплохой доход.
Образованный вождь говорил медленно и прочувствованно, так что у меня поневоле защемило сердце и глаза увлажнились. Я бросилась к нему, крепко обняла и начала обливать слезами…
— Бедный, бедный Зоркий Медведь! Несчастные ирокезы, невинные жертвы наглых бледнолицых… У-а-у-у-а-у-у, — подвывала я на груди главы племени. Алекс с Мурзиком еле оттащили меня в сторону, потому что я человек увлекающийся. Но поверьте, мне было так больно и обидно за всю индейскую братию, что мои всхлипы быстро перешли в бурные рыдания с истерикой.
Я энергично трясла обалдевшего вождя, схватив его за плечи, и вопила:
— Не теряй мужества, Зоркий Медведь! Никогда не сдавайся этим жалким койотам! Отстаивай свои суверенные права. Я поведу вас в бой! Мы достанем космическое вооружение, у Стива есть ключи от склада боеприпасов, так что победа нам обеспечена. Мы на века отучим этих янки от чувства собственничества по отношению к тому, что им не принадлежит. Мы изменим историю! «Янки, гоу хоум!»
Я успокоилась, только когда Алекс облил меня водой. Профессор, вереща, вертелся рядом, крутой, ага… Приложив холодные подушечки лап к моему лбу, он проверил, не подскочила ли у меня температура. Заботливый какой выискался.
Но все-таки я очень быстро успокоилась, потому как понимала, что с момента просьбы вождя мы уже не на отдыхе, а при исполнении. Не думаю, что мои партнеры откажут индейцам в помощи. В смысле, пусть только попробуют…
— Ладно, ребята, мы беремся за это дело о Долговязом Джоэле. Повторите детали, и поподробнее.
Конечно, немножечко злило то, что отпуск превратился в работу. С горечью вспомнился Эркюль Пуаро, который на каком бы курорте ни появлялся, так там тут же случалось убийство. И расхлебывать очередное преступление века, само собой, приходилось бельгийскому сыщику. Вот и у нас так получилось (неужели это судьба?), что от работы не убежишь даже на каникулах…
Кот достал очки и нацепил их на нос. Вождь потихоньку выскользнул из вигвама, радуясь, что легко отделался.
