— Значит, книжечки оккультные проблему не решили и призрак не желает слушаться, — с приговором в глазах грозно вскинула я подбородок. — Так вот кто заставлял духа Долговязого Шерифа подняться из могилы!
— Нет, сын мой, это не я! То есть… дело не только в этом… Почему я должен отвечать один? — заюлил преподобный, елозя на месте, но было уже поздно.
— Вот оно как! Выходит, чтобы спасти свою шкуру, вы готовы выдать всех своих подельников?
— Нет! Что за бред? Какую шкуру, каких подельников? И вообще, что мне может грозить со стороны глупого индейца-метиса?! Ты зря так уж надеешься на своего спящего друга, сейчас он уязвим, как ребенок.
— А я не сплю, — мгновенно откликнулся Алекс, не раскрывая глаз. — С вами уснешь тут… Хотел просто восстановить силы, вскоре они понадобятся.
— Это он!!! Он во всем виноват, экзерсист проклятый! — выкрикнула я, указуя носом на смущенного Мэнсона.
— Слышал, слышал, и не кричи в ухо, пожалуйста… мой краснокожий брат.
— Как скажешь, мой бледнолицый родственничек! — обидчиво буркнула я.
Бандиты, привлеченные шумом, сунулись к нам с револьверами в руках, чинить разборки. Поняв, что это всего лишь «бесноватый индеец», мне велели немедленно заткнуться, если не хочу, чтобы мои бренные останки в ближайшем овраге пошли на прокорм местным койотам и воронью (в зависимости от того, кто первым успеет). Пришлось стерпеть, как терпела порой кошачьи нравоучения. По лицу Алекса было видно, что он тоже с трудом сдерживается, чтобы не мстить за меня сей же час — десяток испорченных алкоголем и другими вредными привычками бандитов для него не преграда. Но он не хотел рисковать, и моей жизнью в том числе…
— Может, вы нам расскажете все, преподобный? — мягко попросил командор. — Облегчите душу, я не верю, что вы такой уж законченный негодяй.
По всей видимости, Мэнсон уже готов был снять с совести тяжкий груз, но тут проснулся его бывший конвоир и стал буянить. Типа теперь за их сволочную банду возьмется само правительство, как они посмели захватить в плен федерального агента с важным экономическим преступником, и еще они все ответят за гибель его боевого товарища! В ответ бандиты Грубберта проорали, что им плевать, что его товарищ жив и удрал вместе с золотом, а если пленник и взаправду такая шишка, что за ради него пришлют целое войско, тогда его лучше сразу укокошат, не дожидаясь проблем с федералами. Военный сглотнул и примолк, справедливо сочтя, что возразить на железную логику разбойников ему нечего, и, повернувшись на другой бок, снова захрапел.
— А как там бедняжка Сьюзи?! Как она отнеслась к тому, что меня посадят в тюрьму? — трагическим полушепотом спросил Мэнсон, когда все утихло.
— Она будет вас преданно ждать, хотя бы ей пришлось состариться в борделе мамаши Лулу! — утешила я бывшего священника просто из человеколюбия. Не говорить же ему, как эта девица строила глазки моему Алексу…
— Правда?! Она сама это сказала?! — радовался преподобный, как ребенок, не в силах поверить в такое счастье.
— Конечно, и даже будет метлой отгонять от себя всех клиентов, а вместо канкана исполнять исключительно балетные партии «Жизели» на бис! — еще больше вдохновила я доверчивого Мэнсона. Алекс косился на меня с укором во взоре, пока пожилой мошенник орошал его куртку слезами раскаяния.
Приложив двойные усилия, мы с Алексом наконец отпихнули преподобного на место, отодвинувшись подальше и приготовившись слушать…
— Черт его знает, зачем я ввязался в это дело, — начал свою покаянную речь подуспокоившийся Мэнсон. — С самой юности мы были очень дружны с Джоэлом, семьи наших родителей жили рядом. Вместе ходили в церковную школу, вместе учились стрелять, вместе и покатились по кривой дорожке… Мы с ним сколотили банду и орудовали в этих горах, грабя почтовые дилижансы и безответных путников, включая и индейцев-одиночек, и безоружных миссионеров-доброхотов. Было это лет пятнадцать — двадцать назад, никого из бывших наших товарищей не осталось в живых: работа бандита не предполагает долголетия и смерти в собственной постели. Если, конечно, вовремя не вернуться на праведную стезю…
