— Поправляйтесь скорей, месье Шастель! Спасибо за дичь, если бы не вы с братом, я бы прогорел, ей-богу. Посетители теперь избалованы, требуют куропаток да фазанов… Никому нет дела до того, что это господский лес и вся дичь там собственность маркиза, а продавать ее нам он не желает. Хорошо, хоть вы понимаете наши нужды…
Мы вовремя юркнули в главный вход, а Антуан с братом быстро скрылись в темноте.
— Он просто нелегально отстреливает дичь в лесу, принадлежащем маркизу, и продает папаше Жерару. И что, ради этого «секретного предприятия» он натравил на меня собак? — Профессор был дико возмущен и разочарован. Его теория о том, что «нас раскрыли», таяла как прошлогодний снег…
— Вообще, агент 013, только не обижайся, но собаки гораздо чаще нападают на кошек по собственной инициативе, чем по наущению колдуна, — не удержавшись, позлорадствовала я, садясь за столик. — Боюсь, что версия насчет «вожака собак» несколько… э-э… жидковата и вовсе не подкреплена фактами.
Мурзик посмотрел на меня как на последнюю предательницу:
— Я не мог ошибиться! Вы же сами видели, вы видели, какие осмысленные глаза были у этих шавок. Если бы не ружье…
— Ничего мы не видели. — Я прикрыла Алексу рот, потому что он собирался что-то сказать — скорее всего, как всегда, поддержать кота. — Хватит пустых фантазий и болтовни, у меня тоже есть нервы!
— Зачем ты так с ним? — тихо укорил меня Алекс, когда я убрала руку.
— Не знаю… самой стыдно. Просто ходим, ходим и никак ни до чего не дойдем! Где он, ваш верфольф?! — с тоской выкрикнула я, так что на нас обернулось несколько человек. Пришлось радостно улыбнуться, дабы сочли смешливой дурой. Самое обидное, что все так и подумали…
Двое охотников слева обсуждали сегодняшнюю облаву в лесу — было убито шесть волков, при детальном рассмотрении оказалось, что это не оборотни.
— Мы ведь в лесу еще не были, а там можно найти какие-нибудь следы, — примиряюще заметил Алекс. — Завтра с утра и пойдем. А на сегодня встреч больше нет, только слежка. У гробовщика Жульена в мастерской мы уже были, с «ликантропом» знакомы, Антуана Шастеля видели, с «жертвой» оборотня поговорили — день был продуктивным…
— Вообще-то есть еще старуха-колдунья или просто профессиональная гадалка, — встрепенулся кот, — о которой вчера говорил папаша Жерар.
— Бабушка Мариет?! Ну, разве что у нее имеется сын или внук призывного возраста, не ее же саму ты имеешь в виду.
— Ты угадала, деточка, — гордо выпрямился агент 013. — Наш объект вполне может быть и волчицей, ибо живых свидетелей, видевших его (или ее), нет.
— А как же Жослин?
— Ах да, эта милейшая девушка… Что ж, она говорит о нем как о Волке, но где доказательства, что она отличит волка от волчицы?
Кот был поистине кладезем идей, такому живому уму, а главное, фантазии, любой писатель бы позавидовал. На мой взгляд, выросшая в сельских условиях Жослин точно знает, ЧЕМ именно волк отличается от волчицы. Но целомудренному Пушку это в голову не приходило…
— Так вот, если старуха действительно колдунья, — с энтузиазмом продолжал он, — то вполне может с помощью колдовства обращаться в Волчицу и управлять волками. В дневное время она легко притворяется бедной бабулькой без пенсионного содержания, зарабатывающей на хлеб ворожбой и гаданием. История знает случаи, когда волком-оборотнем была именно женщина. Я ведь пытался тебе рассказать о французских вервольфах, но ты решила поупражнять свои вокальные данные. А между тем был реальный случай, когда…
— Ладно-ладно, решено, мы пойдем к мадам Мариет, — поспешил вмешаться Алекс, тоже не особенно расположенный к заумным рассказам.
— Только завтра, поздно уже, — заметила я. За окном стояла настоящая ночь, но кот уперся рогом, и пришлось выяснять у трактирщика, не поздно ли нанести визит одинокой пенсионерке. Оказалось, самое время! К ней никто и не ходит до наступления темноты…
Колдунья жила на окраине, недалеко от дома папаши Мерло. Надо признать, приняла она нас вполне гостеприимно, даже чаю предложила, — с сушеными травами непонятного назначения. Мы не рискнули… В центре единственной комнаты стояли большой стол и три табурета, в одном углу старый буфет, в другом — комод, на нем мутное зеркало с разводами, и всюду темень и духота.
— Шадитесь, мои птеншики, шадитесь, мои дорогуши, — прошамкала гадалка. — Што же привело ваш, детки мои, к доброй тетушке Мариет? Беда иль нишшаштье, а может, большое любовное горе?
— Скорее последнее, — кивнула я. Мы осторожно присели, а кот тихо шмыгнул под стол.
— Мэ-эм, так я и думала, — удовлетворенно пробормотала старуха, поправляя на плечах полуистлевший капот.
Что-то вдруг слабо угукнуло в углу. Приглядевшись, я заметила клетку под потолком, в ней сидел унылый коричневый филин. Сразу захотелось спросить его о белой сове, нашей белокрылой помощнице в деле с ангъяком, может, они знакомы? Но не решилась, хозяйка еще придурочной сочтет из-за того, что я с птицей разговариваю.
