Тюрин ушел из больницы страшно раздосадованный. Конечно, может, оно и к лучшему, что Валентин выбывает из игры. Он уже давно несколько тяготил Антона Григорьевича: иногда на важных переговорах, которые, естественно, обставлялись определенным образом — ресторан, баня, девочки, — сидел молчаливым укором, просто мать Тереза какая-то. Тоже мне чистоплюй! В России дела делаются именно так, а в офисах пускай заседают америкашки всякие. Кстати, сколько ему удалось в свое время с американцами выгодных схем провернуть! Сейчас, конечно, тяжелее, после многочисленных скандалов, связанных с «русской мафией». Дошло до того, что человек с русским акцентом в Штатах не может обычный счет в банке открыть, пока его не проверят досконально до двадцать пятого колена. Вопросы задают идиотские, мол, не был ли кто-то из ваших родственников сотрудником российских спецслужб? Можно подумать, что в России есть хоть один человек, у которого таких родственников нет. Какой-нибудь двоюродный дядя, служивший осведомителем в гэбухе обязательно найдется.
И все-таки жалко, что Валик больше не способен к нормальной работе. Тюрин гордился тем, как в свое время ему удалось втянуть в свои комбинации с первого взгляда достаточно ординарного, ничем не выдающегося инструктора ЦК. Он сразу понял, что у Кольцова присутствует редкая комбинация качеств — абсолютная надежность и относительная порядочность. Он был толковым, ответственным администратором, скрупулезно и тщательно прорабатывающим все порученные ему дела. При этом крыша у него никогда не съезжала, если в процессе своей работы он натыкался на какие-то нестыковки, несоответствия, недоработки, зачастую по советским законам грозившие уголовной ответственностью, он никогда не бросался трубить во все колокола, интриговать или вести свою игру. Он был предан команде, в которой работал, и свято соблюдал ее интересы. Даже сейчас, когда Валентин решил выйти из «большого спорта», Тюрина не слишком волновало, что он может поделиться информацией, разглашать которую было бы крайне нежелательно. Может, но не станет.
Помыкавшись на сравнительно мелкомасштабных проектах в кооперативную эпоху, Тюрин быстро смекнул, что времена скоро наступят судьбоносные и денег можно будет заработать вагон и маленькую тележку. В прошлой, советской жизни он был обыкновенным научным сотрудником, впрочем, довольно амбициозным и перспективным. Но, как только подули ветры перестройки, перспектива стать академиком на склоне лет перестала быть интересной. Смекнув, что сейчас империя рухнет, а хитрым и смелым людям может достаться немало из ее сокровищ, он начал действовать. Альянс с Кольцовым в начале девяностых ему был необходим, чтобы заручиться поддержкой номенклатуры. В «Межбанк» слили некоторое количество «золота партии», обеспечив солидный стартовый капитал. Кольцов занял место вице-президента банка, и многие его товарищи по ЦК размещали средства своих предприятий в «Межбанке» или, что стоило еще дороже, рекомендовали своим друзьям и приятелям обращаться именно к Тюрину для финансовых операций. Кольцов своей безупречной номенклатурной репутацией — не выскочка, но и себя в обиду не даст, — служил их банку респектабельной ширмой.
Антону был обеспечен крепкий тыл, и он с командой молодых энергичных сотрудников бросился наращивать капитал банка. Деньги просто пылились на дороге, не уставай поднимать. Никто их не считал и не проверял, кроме самого Тюрина, постоянно переправляющего часть средств в заграничные офшоры на личные счета. Мало ли что может случиться, Россия — страна малопредсказуемая.
