Ни один из студентов не рискнул пересечь границу свободной зоны, которая образовалась вокруг него и Глинды. Но дело тут заключалось вовсе не в опасении случайно в них врезаться. Нет, подростков отпугивала как раз перспектива оказаться в центре всеобщего внимания.
Получалось, что они оккупировали чуть ли не весь танцпол, который предназначался именно для студентов. Вот только хотелось ему совсем не этого.
— Давай их научим, — предложил Жон, протянув Глинде руку.
— Извини, что?
Она находилась всего лишь в паре метров от него, но ему уже не доставало ее тепла.
— Я понимаю, что наше дежурство давно закончилось, но... Думаю ты и сама согласишься с тем, что их танцевальные навыки вряд ли могут кого-либо впечатлить, ведь так?
Несколько парней в толпе за пределами свободной зоны начали неловко переминаться с ноги на ногу, а кое-кто вообще покраснел и поспешил убежать, услышав столь нелестное замечание в свой адрес.
Жон знал, что его умение танцевать являлось аномалией среди подростков, и благодарить за это следовало именно Хазел. С другой стороны... спокойно смотреть на подобное топтание он тоже почему-то не мог.
Это было даже не танцем, а какими-то судорогами... Примерно так же "ловко" и "грациозно" бегали пары во время "гонок на трех ногах".
— Ты хочешь научить их танцевать? — переспросила Глинда, сложив руки под грудью и удивленно уставившись на него.
Жон нервно сглотнул, но всё же нашел в себе силы кивнуть, искренне надеясь на то, что до сих пор вытянутая в ее сторону рука дрожала не слишком заметно.
— Горишь желанием выставить нас на всеобщее обозрение?
— Ты сама сказала, что мы и так всегда на виду. А если они за нами всё равно наблюдают, то пусть от этого будет хоть какая-то польза.
Глинда неуверенно посмотрела на его ладонь.
— Ты ведь не испугалась, правда?
— Детский трюк.
На какой-то миг Жону показалось, что сейчас Глинда просто уйдет, но она встала напротив него, взяла за руку и зеркально скопировала позу.
— На детские трюки я не поведусь, но кое в чем ты прав. Слишком мало студентов хоть как-то умеют танцевать, пусть даже все они узнали о сегодняшнем празднике задолго до его начала.
Теперь услышавшие ее слова подростки стали нервничать еще сильнее, а кое-кто и вовсе закашлялся. Да и дамы смотрели на своих кавалеров с явным неодобрением, вне всякого сомнения, прекрасно поняв, что именно означал подобный недостаток усердия с их стороны.
— Это было жестоко, — прошептал Жон, когда вновь зазвучала музыка, и они закружились в танце.
— Понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, — солгала Глинда. — И очень надеюсь на то, что твои навыки хоть немного выше тех, которые ты демонстрировал до этого, иначе наше выступление обречено на провал.
Пожалуй, она еще очень мягко выразилась, поскольку Жон только что вызвался показать пример всему Бикону. Возможно, он бы даже испытал некоторое смущение... если бы вот уже несколько месяцев подряд не участвовал в одном бесконечном спектакле. Разве мог какой-то там танец сравниться с его повседневной жизнью?
Вместо ответа Жон отступил на шаг назад, вынудив Глинду последовать за ним, а затем поднял руку, заставив ее выполнить двойной пируэт.
— Ты умеешь танцевать вальс?
— Может быть, сформулируешь этот вопрос несколько иначе?
— О, прошу прощения, — улыбнулся он. — Разумеется, умеешь.
Но только в тот момент, когда мелодия вошла в полную силу, Жон окончательно понял, насколько хорошо Глинда умела танцевать вальс.
Студенты вокруг них очень быстро сдались, отступив к краю площадки и продолжив наблюдать за ними оттуда. Она с легкостью поспевала за энергичными движениями Жона, а подол платья во время вращения красиво охватывал ее ноги.
Глинда смотрела прямо ему в глаза, когда грациозно прогибалась назад и затем возвращалась обратно в вертикальное положение, чтобы после этого еще пару раз повернуться и прижаться к Жону.
Танец являлся не просто действием, совершенным ради действия, а настоящей историей... Ну, по крайней мере, так ему говорила Хазел. И чем лучше оказывалась эта самая история, тем более завораживающим становился танец, поражая зрителей вложенными туда чувствами и эмоциями. Потому-то сразу же становилось понятно, когда пара ощущала лишь неловкость в общении друг с другом.
Разумеется, до мастерства Хазел Жону было очень далеко, хотя она и называла его уровень вполне приемлемым. В тот день, когда ему впервые удалось угнаться за ней, Хазел даже не стала его бить.
Впрочем, тогда Жон просто не был в состоянии осознать всё то, о чем она говорила. Сейчас же ее слова внезапно обрели смысл. Особенно в тот момент, когда Глинда отступила от него, дважды повернулась на одной ноге, а затем вновь подошла с такой непосредственностью, что в любое другое время, скорее всего, сочла бы подобное поведение слишком унизительным для себя. Но в их танце оно смотрелось вполне естественно, а потому Глинда прильнула к Жону, проигнорировав возбужденные перешептывания студентов.
