Пунш немного горчил, музыка била по ушам, а звонкий смех и непринужденные разговоры студентов лишь напоминали о его собственных недостатках. О том, что ему удалось уговорить Глинду прийти сюда вместе, но никак не получалось хоть немного ее развлечь.
— Может быть, потанцуем? — выпалил Жон, подсмотрев эту идею у всё тех же самых студентов, а затем нервно сглотнув под взглядом Глинды. — Ну, если ты не возражаешь. Я имею в виду, что тебе совсем не обязательно-...
— Конечно, — прервала она его бормотание. — Думаю, это никому не повредит.
— Замечательно.
Как раз зазвучала довольно медленная мелодия, так что им обоим не составило никакого труда выйти на танцпол.
Глинда следовала за Жоном, в то время как он аккуратно расчищал им дорогу. Возможно, стоило взять ее за руку, но подобный жест наверняка выглядел бы излишне фамильярным... По крайней мере, ему так казалось. Потому Жон просто подождал, когда Глинда его догонит, протянул ей руку и... замер.
Впрочем, она не растерялась, положив одну ладонь ему на плечо, а другой взяв его за руку. Чужое прикосновение позволило Жону вернуться обратно в реальный мир и несколько неуклюже обнять Глинду за талию.
"Ее ладошка такая мягкая", — подумал он, после чего нервно сглотнул в попытке избавиться от внезапно появившейся во рту сухости.
Это было довольно странно. В конце концов, сама профессия Охотницы, а также множество тренировок и сражений с Гриммами не могли не оставить на ней своих следов. Даже у Жона, пробравшегося в Бикон благодаря хитрости и обману, уже имелись характерные мозоли от рукояти меча.
Он начал двигаться в такт музыке, и Глинда последовала его примеру. Мелодия оказалась незнакомой, но достаточно медленной и ритмичной, чтобы никаких проблем у них не возникло.
Танцевать Жона научила одна из его сестер — Хазел. Собственно, это было всего лишь побочным эффектом отчаянных попыток их матери привить той хоть какие-то манеры. Разумеется, в итоге из ее затеи ничего не получилось, пусть даже танцы и стали тайной страстью Хазел. И да, разумеется, стоило помнить о том, что она пообещала сотворить с Жоном, если он кому-нибудь расскажет о подобных ее увлечениях и тем самым испортит репутацию.
"Подтяни ее поближе к себе", — промелькнуло у него в голове, а перед глазами появилось хмурое лицо сестры. — "Ты должен танцевать вместе с ней, а вовсе не где-то напротив".
Это действительно было так...
Пусть даже его ладонь лежала на талии Глинды, но между ними оставался целый фут свободного пространства, который Жон просто боялся преодолеть. Они сейчас и без того находились гораздо ближе друг к другу, чем когда-либо еще, что было вполне понятно... В конце концов, до сегодняшнего дня расстояние между ними оказывалось минимальным именно в тот момент, когда они вместе проверяли домашние работы.
Жон попытался представить себе, что их нынешнее положение ничем от этого не отличалось... но так и не смог.
— Расслабься, — произнесла Глинда, едва заметно улыбнувшись.
Проклятье... Видимо, она углядела ту неловкость, которую Жон сейчас испытывал, и сочла необходимым это прокомментировать... Он ей что, показался настолько испуганным?
— Ты слишком напряжен.
— Извини, отвык уже от всего этого. Давно не танцевал.
Его занятия с сестрой закончились около двух лет назад. А вот взгляд Глинды стал гораздо мягче, поскольку она наверняка подумала о чем-то куда более трагическом.
С другой стороны, танцы с Хазел не слишком-то и отличались от того, что сейчас происходило. По крайней мере, Жон точно так же опасался обнимать свою партнершу за талию, пусть даже в те времена его страх был несколько иного рода. Хазел совершенно не стеснялась ни ругаться, ни отвешивать подзатыльники, если он что-то делал неправильно, но при ней хотя бы не стоило переживать о том, что всю оставшуюся жизнь будет стыдно.
Глинда вздохнула, чем привлекла к себе его внимание, а затем сама придвинулась поближе к нему. Жон машинально попытался отступить на шаг назад, и она это заметила, слегка нахмурившись, но всё же не став как-либо ему препятствовать.
— Нам совсем не обязательно танцевать, если ты не хочешь, — сказала Глинда, после чего от него отвернулась. По выражению ее лица можно было понять лишь то, что она осталась недовольной и, скорее всего, немного обиженной.
"Просто замечательно, засранец", — подумал Жон, закрыв глаза. — "Ведешь себя так, будто она вызывает у тебя отвращение. Разумеется, на ее месте обиделась бы вообще любая женщина".
Но намерения-то у него были совсем другими!
Жон нервничал, испытывал жуткую неуверенность в себе и приступы паники, а также понятия не имел, что ему теперь следовало делать. Дальнейшее стояние возле стены вряд ли могло им чем-либо помочь — разве что добавить еще больше неловкости.
"Никто не способен победить в игре под названием 'Жизнь' за счет одних лишь ответных реакций", — раздался у него в голове голос Романа. — "Если тебе что-нибудь потребовалось, и ты пожелал это заполучить... то придется либо драться, чтобы никто не смог отнять у тебя твою добычу, либо достаточно быстро бежать, чтобы успеть вовремя унести ноги".
