Впрочем, нет, не совсем. Огромная черная собака, которую я заметила еще раньше, упрямо копошилась у подножия оледенелого столбика с табличкой, пытаясь, очевидно - и безрезультатно! - разрыть носом ледовую корку и выискать под ней что-нибудь вкусненькое. В пакете у меня как раз лежали два бутерброда с колбасой и куриная ножка-гриль. Я уже вытянула губы, чтобы подманить несчастную тварь свистом, который, к сожалению, из-за мороза не очень удавался, - как вдруг та подняла голову… и я с испугом и брезгливостью поняла, что все это время находилась в плену зрительной иллюзии: дикая сказочная Динго, чьи размеры, кстати, с самого начала показались мне подозрительно неправдоподобными, оказалась на поверку всего-навсего стариком в темном пальто, - очевидно, так же, как и я, не справившимся с земным притяжением - и теперь ковырявшимся у столба, тщетно пытаясь подняться на ноги. Жалко и мучительно было видеть, как он, бессвязно ворча что-то, елозит по льду, извиваясь и корчась в поисках хоть завалященькой точки опоры, - а та раз от разу с хихиканьем ускользает, оставляя несчастного на бобах…
Может, помочь ему?.. Идея, конечно, хорошая, но едва ли здравая: упавший - вероятно, бомж, - скорее всего пьян в дупелину, да и громоздок не на шутку, - так что участие такого субтильного создания, как я, вряд ли его спасет. Да и какая, в сущности, разница - замерзнет ли он насмерть прямо здесь, у столба, или успеет доползти до ближайшего подъезда?.. Будем же разумны и, как ни жестоко это звучит, предоставим беднягу его горькой участи, которую он, в конце концов, избрал себе сам… Впрочем, кое-что я все-таки могла для него сделать. Как раз у моих ног - я только что это заметила! - лежала меховая шапка, видимо, откатившаяся при падении; я наклонилась и осторожно, двумя пальцами подняла ее, думая переместить поближе к владельцу и тем самым совершить акт гуманизма. Новенькая, добротная каракулевая папаха, сшитая, похоже, на заказ, бомжи таких не носят...
Тут я уже по-иному взглянула на шевелящуюся у столба темную бесформенную массу, - что, впрочем, не была уже ни темной, ни бесформенной, с каждой секундой вылепливаясь все четче и обрастая яркими, резкими деталями: снег, приставший к темному драпу; слипшиеся на затылке и почерневшие от крови седые клочья волос; скрюченные, будто в судороге, пальцы… когда я медленно приблизилась, держа в руках шапку-вестницу, они оказались тоже окровавленными: испачкал или поранился?.. Не могу разглядеть… Чуть нагнувшись, я заглянула ему в лицо: младенчески-бессмысленные, тусклые глаза притаились, как моллюски, под красными, слезящимися веками… на дряблом подбородке оледенела тягучая, белая струйка слюны… кончик носа с торчащим из него седым волосом побелел от холода… мокрые, синие губы беззвучно дрожат… у старика уже нет сил плакать…
Опустив шапку на лед, я протянула ему руку, другой уцепившись для верности за ржавый столбик. Влад судорожно ухватился за нее, ничуть не удивившись моему чудесному появлению из ниоткуда - думаю, впрочем, он ничему уже не удивлялся, - однако первая же моя неловкая попытка поддернуть его кверху вызвала у несчастного старика истошный вопль на унизительно-высокой ноте - и он, разжав пальцы, вновь рухнул оземь, стеная и воя от боли.
Спустя миг и я уже катилась на заду по скользкому тротуару, обжигая бессильные ладони о стремительную земную гладь и моля Бога лишь о том, чтобы меня не вынесло на проезжую часть… Бац!.. Это я со всего маху вьехала копчиком в невесть откуда взявшийся каменный низкий бордюр; во рту у меня тут же стало железно и горло заморозило, как наркозом. Очухавшись, я первым делом скосила глаза в сторону Влада - как он там?.. Но тот лежал неподвижно, мертвым эмбриончиком свернувшись вокруг столба, и, казалось, уже не дышал. С трудом подковыляв к нему, я присела на корточки - и с опаской заглянула в подгнившую сердцевинку. Нет, слава Богу, - жив и даже моргает. Крохотное, с кулачок, желтоватое личико сморщилось в отвратительной животной гримасе: точно такая же, вспомнила я, появлялась на лице Влада в минуты острого наслаждения, но сейчас это безусловно, боль. Тут-то я и поняла, что дело куда серьезнее, чем может показаться.
