- чем спровоцировали режиссера на пятиминутный балетный номер в исполнении семи юношей в черных, усыпанных разноцветными окошками трико, - танцовщиков, изображавших вышеупомянутые «винды», которые в конце концов окончательно «гробанулись», в красивых позах расположившись на полу.
Маргарите - не только любимой женщине главного героя, но и его системному оператору - удается спасти лишь несколько файлов (арии Магдалины, Петра и Иуды из «Иисуса Христа Суперзвезды»); их-то она и перекидывает на дискету, которую перевязывает розовой ленточкой и на протяжении всего действия носит на шее. Меж тем несчастный Мастер, чей мозг не в состоянии выдержать стольких ударов судьбы, попадает в психиатрическую клинику (на этом месте Влад поморщился, и мы с ним невольно переглянулись), где его соседом оказывается литератор Иван Бомж, представившийся Мастеру следующим образом:
Я - автор книг-боевиков
Про сексуальных маньяк
- после чего идет как бы рассказываемая им сцена попадания Берлиоза (его незадачливого издателя) под Аннушку, - момент, заставивший нас с профессором переглянуться вновь.
Но самое интересное началось после антракта, когда Маргарита получила по электронной почте (тут мы с профессором переглянулись в третий раз!!!) письмо с приглашением на бал сатаны (здесь шла трехминутная ария с рефреном: «Азазелло, Азазелло/Азазелло точка ру!»). Чтобы попасть на бал, Маргарите пришлось присоединить к своему «компу» жуткого вида шлем, нахлобучив который на голову, она очутилась в виртуальной реальности - прием, для выполнения которого режиссер нашел остроумнейшее решение: зал и сцена вдруг погрузились во мрак, и в следующий миг, под дикую трансовую музыку, по стенам и потолку стремительно побежало широкое, блестящее асфальтовое полотно. Аэрофотосъемки!.. Зрители вокруг нас истошно и радостно заверещали.
Лицо Влада, на время отнявшего от глаз изящный бинокль, осталось спокойным и непроницаемым. Честно говоря, я куда больше смотрела на него, чем на импровизированный экран, - где возникал то сияющий миллионами огней ночной город с высоты птичьего полета, то освещенная ярким солнцем чаша гор с маячившей то слева, то справа крохотной, но отчетливой тенью вертолета, то сверкающий и переливающийся всеми цветами радуги тоннель явно компьютерного происхождения, по которому камера мчалась просто-таки с дикой скоростью, - что, хоть и действовало на нервы, но было, на мой взгляд, все-таки лучше, чем отставшая от жизни Маргарита традиционных театров, непритязательно раскачивающаяся над залом на веревочных качелях (в свое время дядя Ося в образовательных целях водил меня на Таганку). Весь видеофильм был щедро разбавлен спецэффектами - резкими остановками, падениями в обрыв, молоденькими женщинами, выскакивающими невесть откуда с детской коляской, чтобы перерезать вам дорогу на полном ходу под жуткий скрип тормозов и вопли восторженных соседей… но и в этом, очевидно, был хорошо продуманный психологический маневр - чтобы мы, как следует разогревшись, не почувствовали ни испуга, ни смущения, обнаружив, что сатана устраивает свой бал вовсе не на сцене, как мы ожидали, а прямо в зрительном зале… Зато кончилось все счастливо: в последнем акте Воланд, весело напевая «Рукописи не горят!», преподнес Маргарите новехонький блестящий диск диаметром в метр, - и главная героиня, вставив его в столь же внушительный дисковод, с радостью обнаружила все утерянные Мастером файлы, вновь вызвав к жизни несколько Webber’овских мелодий. Ну, а «шампанского и тарталеток», обещанных в конце программки, мы с профессором - парочка презирающих халяву снобов - дожидаться не стали и, получив в гардеробе пальто, вышли на темную, морозную улицу.
Как ни странно, Владу спектакль понравился: он сказал, что любит все эти модерновые штучки. - Да ладно?! Неужели я в кои-то веки сумела хоть чем-то тебе угодить?.. Быть того не может! Но ты все-таки признай: бинокли понадобились нам не больше, чем ставшей ведьмой Марго - виртуальный шлем, потому что ведь народу и так было немного, ну, правда же?..
- Правда, правда, - с защитным раздражением виноватого буркнул Влад, да так и ушел, насупленный. Обиделся… А между тем обижаться скорее стоило бы мне, - ведь это он еще перед началом спектакля обрушил на меня шквал старчески-маразматической злобы - один из тех жутких нервических припадков, которым было суждено впоследствии так измучить нас. Это произошло у гардеробной стойки, когда мы сдавали пальто, и Влад, взяв номерки, попросил у юркой, деловитой старушки два бинокля; я, без всякой задней мысли:
- Надо же, Влад, а я и не знала, что ты плохо видишь (наши места были в шестом ряду)...
Черт меня дернул за язык!.. Влад так и взбеленился:
- Что вы несете?.. Это
- А зачем же тебе тогда бинокль?..
- Вот и видно, что вы некультурная - редко бываете в театрах! Вы что, не понимаете? С биноклями нам потом без очереди выдадут вещи!
