«Что же это получается? Ее муж, родившийся или выросший на Дальнем Востоке, погиб в боях за наше село. Она тоже искренне помогает сбоковцам. Почему же я не такой, как эта женщина?»
— Не сердитесь, тетя Лиза, — виновато заговорил Владимир. — Бывает же такое: человек не подумает, скажет глупость.
— Бывает. У некоторых часто, у других реже, но бывает. — Ее глаза улыбались. — Какое же твое окончательное решение теперь, когда ты подумал?
— На время каникул я полностью в распоряжении вашей парторганизации, — пообещал он.
— Это хорошо, — промолвила Лобанова и вздохнула. — Пойми, Володя, не от легкой жизни обращаюсь за помощью. Сам знаешь, коммунистов у нас — раз-два и обчелся. У отца твоего по хозяйству хлопот хоть отбавляй, Иван болеет, новый директор школы старается от всего открещиваться, видно, боится участи своего предшественника. Потому приходится больше на свои плечи взваливать; а они ведь у меня не такие уж широкие, Володя.
— Я понимаю, тетя Лиза, — тихо ответил студент. — Я очень хорошо понимаю, как вам трудно.
Возле конторы стояли женщины и девчата, о чем-то спорили. Увидев Лобанову, бросились к ней.
— Что же это у вас творится, Лиза! — кричала плотная Мотря Бондарчук, жена колхозного механика Ярослава. — Очень хорошие у нас порядки, черт бы их побрал!
— В чем дело, Мотя? — Лобанова видела: колхозницы чем-то взволнованы, потому и хотела спокойным голосом и видом повлиять на них, успокоить. — Расскажи, Мотя, подробнее.
Мотя и в самом деле заговорила немного тише, сдержаннее. Но стоило ей дойти до сути, как не выдержала, снова закричала:
— Бригадир назначил веять семена, а кладовщик в район помчался. А теперь ни бригадира, ни председателя, никого... Вот и стоим. Пропади она пропадом, такая работа!
Мотрю поддержали все остальные. Было трудно понять, что выкрикивают женщины, лишь резкий голос Мотри выделялся из общего галдежа.
— Это, конечно, нераспорядительность, — согласилась Лобанова. — Только, я думаю, можно найти бригадира и попросить у него какую-нибудь другую работу...
— Бригадир в лесу, — заговорила молоденькая женщина с длинным птичьим носом.
— А мы, девчата, сделаем так: найдем председателя...
— Тоже на станцию поехал.
Лобанова задумалась. Знала: в крупном хозяйстве при неопытных кадрах еще и не такие безобразия могут случаться. Только разве это успокоит женщин? Им нужна работа, а не оправдание. Секретарь парторганизации видела, что Мотря не на шутку разгневалась. Ее полное лицо покрылось красными пятнами, черные глаза метали молнии. Такими же разъяренными были и остальные члены звена.
— А сколько вы золы собрали, девчата? — вдруг спросила Лобанова.
Женщины притихли, с надеждой посмотрели на Мотрю, а та в ответ только вздохнула.
— Вот видите. При желании работа всегда найдется... Я вас, Мотря, не упрекаю, бригадира и кладовщика не оправдываю, — поспешила предупредить. — Разве вы не знаете, что за центнер золы записывается трудодень? Знаете или нет, девчата?
— Недавно узнали.
— Тогда айда по дворам! — приказала Мотря. — А председателя я полдня искать не буду, — добавила она, искоса посматривая в ту сторону, где стоял Владимир.
Молодой Пилипчук знал порывистый характер звеньевой Мотри Бондарчук и крутой нрав своего отца. «Сойдутся — быть беде. Мотря такого не простит отцу», — подумал он, неловко посматривая на Лобанову.
А Мотря уже вела все звено на новую работу. Лишь одна женщина с тонко заостренным носом и куцым, будто приплюснутым подбородком все еще стояла возле Лобановой, смотрела на нее виноватыми глазами.
— Вы хотели что-то сказать, Ксеня?
— Хотела бы, чтобы вы сегодня пришли ко мне в хату, — несмело начала женщина и, словно испугавшись, что Лобанова откажет, добавила: — Пусть, может, вечером, после работы.
— Есть какое-нибудь дело?
Колхозница застеснялась еще больше, тихо объяснила:
— Письмо от своего парубка получила, прошу, чтобы вы прочли. Он и о вас вспоминает, привет передает. Зайдите, прошу вас, Лиза.
Лицо у нее прояснилось, стало даже симпатичным. Казалось, теперь и по-птичьи заостренный нос украшал ее.
— Приду, Ксеня. Обязательно приду, — пообещала Лобанова.
Ксения закивала ей, широко улыбнулась и побежала догонять звено.
— Работящая женщина. Забитая, но искренняя. Прошлой осенью мы отправили ее хлопца в ремесленное училище. Как она нас проклинала! А теперь, видно, стыдно, — объясняла Лобанова. — Значит, относительно лекции ты, Володя, согласен? Да?
— Постараюсь не подвести, тетя Лиза, — горячо ответил Владимир.
В это время с другого конца подворья показалась невысокая фигура Пилипчука-отца. Михаил Тихонович, как обычно, торопился. Завидев Лобанову и Владимира, председатель колхоза надвигался прямо на них.