Профессорятник полностью

Очень интересно: нашелся ли в России хоть один студент, который опротестовал бы отличную оценку, независимо от того, каким образом она получена? В этом есть сомнение.

Процесс учебы строго регламентирован. Темы лекций, даты их проведения известны чуть ли не зав год вперед. Оценки базируются, исходя из участия студентов в аудиторных занятиях (особенно, в дискуссиях), принимаются во внимание результаты так называемых промежуточных тестов и проверочных работ (quizzes) на базе изученного материала, студенческих исследований и лабораторных отчетов. Сама система «демократизирует» и студентов и преподавателей, хотя чувствуется определенная дистанция между ними. Демонстрация нарядов, «пижонство» в одежде считается неприличным — как правило, никаких пиджачных пар с жилетами и галстуками (только в торжественных случаях!), и это так контрастирует с нашей университетской и академической манерой одеваться. Простота в одежде касается и студентов, независимо от их финансового положения, одевающихся недорого, но со «вкусом», желательно с университетской символикой.

Все эти «порядки» — результат многолетних традиций, высокой культуры, востребованности специалистов и, конечно, экономического благополучия, когда в любом университете царят культ познания и культ работы. Если этого нет— имитация образования, «мошенничество» при сдаче зачетов и экзаменов, «бумажная круговерть», невоспитанность студентов и недопустимые «срывы» преподавателей. Кстати о последних.

...Группа студентов сдавала зачет по географии зарубежных стран профессору Соколову, манера поведения которого, как известно, даже близко не соответствовала этикету, принятому в тех же США. Ткнув деревянной указкой в одну из стран Тропической Африки, он попросил студентку 4-го курса идентифицировать эту страну, заодно назвав ее столицу. Но не тут было! Элементарный вопрос, ответ на который способны дать многие десятиклассники, поставил беднягу в крайнее затруднение. Изобразив страдальческую гримасу, вошедшая в ступор девушка с надеждой обводила взглядом своих товарищей.

— Габон! Габон! — слышался отовсюду тихий шепот сочувствующих.

Услышав вожделенное слово, студентка решительно изрекла:

— Гиббон!

Что было дальше — описать трудно. Пришедший в бешенство профессор, и в былые времена плохо контролировавший свое поведение, буквально подпрыгнул на своем стуле. Что-то пробурчав с помощью ненормативной лексики, он грубо обозвал несчастную:

— Папа твой гиббон! Иди прочь отсюда, дура!

Эта неприглядная история, которая в странах западных демократий, наверняка, закончилась бы немедленным увольнением распоясавшегося профессора, имела следующее продолжение.

Явившийся в кабинет заведующего кафедрой на следующий же день весьма интеллигентный с виду отец студентки (как потом выяснилось — доцент одного из университетов) без обиняков заявил:

— Я был цинично обозван вашим профессором обезьяной и знайте: дела этого так не оставлю. По идее я должен набить ему, извините, морду, но, говорят он — мастер спорта и мне, пожалуй, с ним не справиться. Я пойду другим путем: буду настойчиво требовать его увольнения, и если руководство вашего заведения будет этому противиться, в этом требовании дойду до министра образования.

Ситуация накалялась. Попросив отца немного подождать, заведующий кинулся искать профессора Соколова и, к счастью, вскоре обнаружил того в одной из аудиторий. Наспех обрисовав ему тактику поведения, заведующий приказал ему спрятать свою гордыню куда-нибудь поглубже и броситься чуть ли не на колени перед отцом студентки, которого он намедни припечатал словом «гиббон», иначе дела грозят принять, действительно, неважный оборот.

Картина, которая предстала перед его глазами через полчаса в его собственном кабинете, буквально шокировала его. Профессор Соколов, с трубкой во рту, и папа-«гиббон» мирно сидели напротив друг друга, правда, не в обнимку, но в весьма благодушном настроении, улыбаясь и жестикулируя. Но, главное, состояло в том, что между ними на столе стояла .. .раскупоренная и наполовину уже опорожненная бутылка коньяка и два бумажных стаканчика. ... Да, «аршином нас уж точно не измерить»!

Остается добавить, что эта история случилась «под занавес» советской власти, и уж конечно, сегодня, в условиях торжества Болонской системы образования, такое безобразие в нашем учебном заведении немыслимо.

Да, немыслимо!

37. ВСЕПОНИМАЮЩАЯ «ДУРА»