Профессорятник полностью

— Оригинально, — заметил я, — это что же за новая такая методика сдачи зачета? Понимаете ли вы, голубчик, что в данном случае ваша благодарность — не что иное, как откровенное желание получить зачет на «халяву»? И обратившись за моральной поддержкой к рядом сидевшему профессору Соколову, спросил:

— Олег Васильевич, скажите: мы когда-нибудь с вами давали хоть малейший повод для того, чтобы студенты являлись к нам на зачет или экзамен вот так с «подношениями» в руках?

Оживившийся профессор, честно говоря, испытывавший слабость к напиткам высокомолекулярного состава, напряг уже сдававшее к этому времени зрение и пристально стал всматриваться в предлагавшийся студентом предмет прямоугольной формы. Уяснив, что речь идет об обыкновенной шоколадке, он хмыкнул и изрек фразу, над которой долго и ехидно посмеивались многие коллеги:

— Иди отсюда, извращенец*. Ишь ты, получить поскорей зачет удумал. Скоро только кошки родятся.

Конечно, эта прикольная реплика, абстрагируясь от ее недопустимо оскорбительной формы, имела двойной смысл, поскольку косвенным образом могла свидетельствовать об извращенном представлении профессуры о полезности (и бесполезности) студенческих подаяний.

(Кстати, алкогольные подношения на Руси и окрестных территориях давно приобрели ритуальный характер. Рассказывают, живший в Пярну поэт Давид Самойлов, когда к нему приходили графоманы со своими виршами, шептал на ухо своему приятелю: «К нам пришел хороший человек», что значило — графоман пришел не только с виршами, но и с бутылкой, а если говорил: «К нам пришел очень хороший человек» — надо было понимать, что графоман принес две бутылки коньяка).

Вспоминается и другая история, в которой в неприглядном свете выглядели уже наставники юношества. Она связана с одним из наших аспирантов, который еще в советское время на предложение позвонить по университетскому телефону в родной город маме и жене, неожиданно произнес следующее:

— Извините меня, профессор, боюсь показаться дерзким, но за государственный счет я разговаривать не буду даже с родными.

Признаться, автор был ошарашен этим прямолинейным, но, безусловно, политически и нравственно взвешенным ответом юноши. Профессор Соколов, с которым пришлось поделиться этой удивительной новостью, грубо заметил:

— Откуда вы только берете таких сумасшедших аспирантов? — на что, критически проанализировав свое поведение, пришлось ответить следующим образом:

— А. вам, коллега, не приходит в голову, что сумасшедшими являемся как раз мы с вами, которые привыкли за гоударственный счет безнаказанно трендеть когда угодно и с кем попало?

(В этой связи вспомнилась и такая прикольная история. В мерзкие годы начала 90-х, проводя вечерние занятия в институте экономики и финансов, автор решил пообщаться по служебному телефону с дочерью, находившейся в штате Нью-Джерси. Общение заняло около часа, и надо было видеть после этого разъяренное лицо профессора Успенского, получившего серьезный «втык» от главного бухгалтера учебного заведения. «Кабы знал этого подлеца-телефониста, вмазал бы ему без раздумий» — горячился заведующий кафедрой. «И правильно бы сделали, но, как говорится, не пойман — не вор» — торжествовал автор, еще не отвыкший тогда за государственный счет трендетъ, пускай и с собственным ребенком).