Конечно, наша Отчизна велика и порядки по городам, «улусам» и «ханствам» сильно различаются. В некоторых субъектах Федерации и конкретных вузах дарить подарки преподавателям не принято вовсе, а где-то такая политика поощряется, и даже устанавливаются негласные прейскуранты. Относиться к этому можно по-разному, но загвоздка состоит в том, что в большинстве случаев у студентов просто не остается выбора и приходится соглашаться с теми правилами, которые давно и стойко установились в университете. При этом, одно дело, когда подарки носят гендерный характер (например, женщин-преподавательниц поздравляют с 8 марта, а мужчин с 23 февраля), и совсем иное, когда подарки преподносятся по случаю экзаменационных сессий.
...Однажды во время такой сессии в кабинет заведующего кафедрой как-то незаметно, без стука, бочком проник некий студент странноватого вида, держа в руке зачетную книжку и тонкий длинный предмет прямоугольных очертаний, оказавшийся впоследствии огромной шоколадиной. Тогда-то и произошел незабываемый диалог примерно следующего содержания.
— Не топчитесь, молодой человек, подходите ближе. Чем можем вам служить? Фамилия, курс, группа?
— Извините, простите, ради бога, — залепетал студент, называя себя, — я, грубо выражаясь — «хвостист», интересуюсь тем, как бы мне поскорей получить зачет, у меня на ноу, понимаете, ответственные международные соревнования— при этом он довольно бесцеремонно протягивал зачетную книжку вместе со своим шоколадным «приложением». Честно признаться, с подобными выходками студентов, приходилось встречаться не часто.
— Оригинально, — заметил я, — это что же за новая такая методика сдачи зачета? Понимаете ли вы, голубчик, что в данном случае ваша благодарность — не что иное, как откровенное желание получить зачет на «халяву»? И обратившись за моральной поддержкой к рядом сидевшему профессору Соколову, спросил:
— Олег Васильевич, скажите: мы когда-нибудь с вами давали хоть малейший повод для того, чтобы студенты являлись к нам на зачет или экзамен вот так с «подношениями» в руках?
Оживившийся профессор, честно говоря, испытывавший слабость к напиткам высокомолекулярного состава, напряг уже сдававшее к этому времени зрение и пристально стал всматриваться в предлагавшийся студентом предмет прямоугольной формы. Уяснив, что речь идет об обыкновенной шоколадке, он хмыкнул и изрек фразу, над которой долго и ехидно посмеивались многие коллеги:
— Иди отсюда, извращенец*. Ишь ты, получить поскорей зачет удумал. Скоро только кошки родятся.
Конечно, эта прикольная реплика, абстрагируясь от ее недопустимо оскорбительной формы, имела двойной смысл, поскольку косвенным образом могла свидетельствовать об извращенном представлении профессуры о полезности (и бесполезности) студенческих подаяний.
(Кстати, алкогольные подношения на Руси и окрестных территориях давно приобрели ритуальный характер. Рассказывают, живший в Пярну поэт Давид Самойлов, когда к нему приходили графоманы со своими виршами, шептал на ухо своему приятелю: «К нам пришел хороший человек», что значило — графоман пришел не только с виршами, но и с бутылкой, а если говорил: «К нам пришел очень хороший человек» — надо было понимать, что графоман принес две бутылки коньяка).
Вспоминается и другая история, в которой в неприглядном свете выглядели уже наставники юношества. Она связана с одним из наших аспирантов, который еще в советское время на предложение позвонить по университетскому телефону в родной город маме и жене, неожиданно произнес следующее:
— Извините меня, профессор, боюсь показаться дерзким, но за государственный счет я разговаривать не буду даже с родными.
Признаться, автор был ошарашен этим прямолинейным, но, безусловно, политически и нравственно взвешенным ответом юноши. Профессор Соколов, с которым пришлось поделиться этой удивительной новостью, грубо заметил:
— Откуда вы только берете таких сумасшедших аспирантов? — на что, критически проанализировав свое поведение, пришлось ответить следующим образом:
