Профессорятник полностью

Главное отличие от российских студентов, во что трудно поверить — полное отсутствие подсказок, учиться должен каждый сам. Конкуренция чуть ли не с «ночного горшка»: сегодня он у меня спишет, а завтра станет моим начальником? Нет, этому не бывать! Это при всем притом, что в университетах процветает студенческое самоуправление, сообща решаются различные житейские проблемы, действуют объединения юношей — «братства» (fraternities) и девушек — «сестричества» (sororities).

На всех формах занятий поощряется дух дискуссии, стремление защитить собственное мнение, даже когда оно кардинально расходится с мнением преподавателя. Один коллега — профессор из Польши, имел неосторожность поставить отсутствовавшему студенту (скорее, из жалости, поскольку тот едва успевал на похороны собственной бабушки) отличную оценку, за что был тут же серьезно наказан, «благодаря» тому же студенту! Последний «накатал телегу» президенту университета на профессора, дескать, унизившего его в глазах остальных студентов и обидевшего до глубины души. Вот так бывает!

Очень интересно: нашелся ли в России хоть один студент, который опротестовал бы отличную оценку, независимо от того, каким образом она получена? В этом есть сомнение.

Процесс учебы строго регламентирован. Темы лекций, даты их проведения известны чуть ли не зав год вперед. Оценки базируются, исходя из участия студентов в аудиторных занятиях (особенно, в дискуссиях), принимаются во внимание результаты так называемых промежуточных тестов и проверочных работ (quizzes) на базе изученного материала, студенческих исследований и лабораторных отчетов. Сама система «демократизирует» и студентов и преподавателей, хотя чувствуется определенная дистанция между ними. Демонстрация нарядов, «пижонство» в одежде считается неприличным — как правило, никаких пиджачных пар с жилетами и галстуками (только в торжественных случаях!), и это так контрастирует с нашей университетской и академической манерой одеваться. Простота в одежде касается и студентов, независимо от их финансового положения, одевающихся недорого, но со «вкусом», желательно с университетской символикой.

Все эти «порядки» — результат многолетних традиций, высокой культуры, востребованности специалистов и, конечно, экономического благополучия, когда в любом университете царят культ познания и культ работы. Если этого нет— имитация образования, «мошенничество» при сдаче зачетов и экзаменов, «бумажная круговерть», невоспитанность студентов и недопустимые «срывы» преподавателей. Кстати о последних.

...Группа студентов сдавала зачет по географии зарубежных стран профессору Соколову, манера поведения которого, как известно, даже близко не соответствовала этикету, принятому в тех же США. Ткнув деревянной указкой в одну из стран Тропической Африки, он попросил студентку 4-го курса идентифицировать эту страну, заодно назвав ее столицу. Но не тут было! Элементарный вопрос, ответ на который способны дать многие десятиклассники, поставил беднягу в крайнее затруднение. Изобразив страдальческую гримасу, вошедшая в ступор девушка с надеждой обводила взглядом своих товарищей.

— Габон! Габон! — слышался отовсюду тихий шепот сочувствующих.

Услышав вожделенное слово, студентка решительно изрекла:

— Гиббон!

Что было дальше — описать трудно. Пришедший в бешенство профессор, и в былые времена плохо контролировавший свое поведение, буквально подпрыгнул на своем стуле. Что-то пробурчав с помощью ненормативной лексики, он грубо обозвал несчастную:

— Папа твой гиббон! Иди прочь отсюда, дура!

Эта неприглядная история, которая в странах западных демократий, наверняка, закончилась бы немедленным увольнением распоясавшегося профессора, имела следующее продолжение.

Явившийся в кабинет заведующего кафедрой на следующий же день весьма интеллигентный с виду отец студентки (как потом выяснилось — доцент одного из университетов) без обиняков заявил:

— Я был цинично обозван вашим профессором обезьяной и знайте: дела этого так не оставлю. По идее я должен набить ему, извините, морду, но, говорят он — мастер спорта и мне, пожалуй, с ним не справиться. Я пойду другим путем: буду настойчиво требовать его увольнения, и если руководство вашего заведения будет этому противиться, в этом требовании дойду до министра образования.