За ужином эмир держался скованно и даже ел мало. Присутствие за столом трех прибывших вместе с Гамадовым арабских боевиков действовало на него угнетающе. Он с нетерпением ждал наступления момента, когда Гамадов наконец закончит вести положенные исламскими обычаями пустые разговоры и перейдет к рассказу о результатах своего пребывания за границей. Но тот говорил о чем угодно, только не о деле. От упомянутых им древневосточных традиций он внезапно перешел к рассказу о Катаре, описывая, какая это замечательная страна. Оказывается, он вовсе не сидел безвылазно в Азербайджане, а за это время успел побывать в Катаре, а может, и еще где. Но как он туда попал и с кем общался? У Басаева накапливалось все больше вопросов к Гамадову, но увлеченный своим повествованием рассказчик, похоже, не собирался давать ответы.
В конце концов Басаев не выдержал:
– Все, о чем ты говоришь, интересно отправляющимся на отдых туристам. А я воин! Поэтому ответь мне: тебе удалось встретиться с нужными людьми?!
Прежде чем ответить, Гамид бросил выразительный взгляд на хозяина дома, и тот сейчас же поднялся из-за стола и вышел из комнаты, оставив своих гостей наедине друг с другом. Гамид повернулся к Басаеву:
– Я встречался с...
Он назвал имена нескольких известных Басаеву функционеров организации «Братья мусульмане», при упоминании которых Басаев нетерпеливо завозился на месте, ожидая продолжения. Но Гамид лишь молча скосил глаза, указал Басаеву на его телохранителя. Эмир понимающе кивнул и отправил охранника за дверь. Следом за ним, по приказу Гамида, комнату покинули и прибывшие вместе с ним арабы. То, что они считают своим командиром Гамадова, неприятно задело самолюбие Басаева. Но, заинтригованный предстоящим рассказом собеседника, он отбросил обиду.
Уступая нетерпению Басаева, Гамид перегнулся к нему через стол и, понизив голос до шепота, произнес:
– Все наши зарубежные друзья чрезвычайно высоко оценили владикавказскую акцию.
При этом он сознательно умолчал о том, что круг лиц, отметивших безусловный успех организованной им диверсии во владикавказском военном госпитале, был несколько шире названных Басаеву ранее. Шамилю вовсе не обязательно знать о его встрече в Катаре с самим шейхом Абу Саяхом, духовным лидером «Братьев мусульман» и главой фонда «Аль Харамейн», через который «Братья мусульмане» и другие исламские организации перечисляют средства воюющим на Кавказе боевикам.
Услышав о высокой оценке инвесторов, Басаев расплылся в довольной улыбке и, протянув вперед руку, одобрительно похлопал Гамида по плечу:
– Я не ошибся в тебе. Значит, они дадут деньги на продолжение нашей борьбы?
Гамид утвердительно кивнул. Если бы Шамиль знал о сути его разговора с Абу Саяхом, он не был бы столь благодушен.
– «Братья мусульмане» предоставят нам всю необходимую финансовую помощь при нашей готовности продолжить войну с кафирами до победного конца, которую нам нужно доказать сокрушительным ударом в самое сердце русских.
Басаев недоуменно сдвинул брови, пораженный произошедшей с Гамадовым переменой. Прежде его деловой партнер по нефтяному бизнесу руководствовался исключительно прагматическими соображениями. Заявления же о братской помощи всех мусульман друг другу и призывы к священной борьбе с неверными вызывали у него лишь скептическую улыбку.
– Русские настолько привыкли к своей войне на Кавказе, что наши отдельные мелкие диверсии уже не производят на них впечатления, – продолжал между тем Гамид. – Только масштабная акция в центре России с максимально большим числом жертв заставит их дрожать от страха, а заодно и продемонстрирует всем зарубежным друзьям эффективность методов нашей борьбы.
...В действительности слова Абу Саяха звучали несколько иначе.
– Мы выделяем деньги на джихад! А вместо джихада получаем одни пустые обещания вашего нынешнего военного эмира! – заявил шейх Гамадову при встрече.
Разговор происходил в рабочем кабинете шейха, в его шикарно обставленном особняке в столице Катара. После своего грозного заявления Абу Саях достал заранее приготовленную пачку фотографий и швырнул на стол перед Гамидом. По поверхности стола веером разлетелись глянцевые фотоснимки, запечатлевшие момент обрушения небоскребов нью-йоркского торгового центра и клубящийся над развалинами дым. Шейх указал на фотографии и объявил:
