Основной версией оставались происки конкурентов корпорации, которые сумели заставить киберкамеру выполнить не свойственные ей функции. Избитая Трухаковым-старшим жена поначалу тоже попала под подозрение, но никаких, даже косвенных доказательств её причастности найти не удалось. Самостоятельно перепрограммировать киберорганизм, не имея специального киберлогического образования, невозможно, а связей жены Кирилла хоть с какими-то специалистами в этой области следствие выявить не сумело.
Стараясь свести к минимуму урон, нанесённый имиджу корпорации, производитель киберкамеры сделал всё, чтобы дело быстро закрыли, тем более что в подписанном Кириллом Трухаковым договоре было чётко указано: основную ответственность за риски при тестировании и обкатке новинок испытатель берёт на себя.
Страхование жизни было обязательным условием при заключении подобных договоров, оплата отчислялась с каждого нового испытания автоматически, поэтому, когда следствие от Трухаковых отстало, мать получила крупное страховое возмещение. В результате у неё снова появились деньги на препараты и учителя для Игоря.
Жить сразу стало легче. Материально. Но не морально. Ведь, в отличие от следственных органов, и сын и мать прекрасно знали, кто выдал Кириллу Трухакову путёвку на тот свет.
"Он хотел продать дом, мы бы оказались на улице! Ты же сама видела, когда разбирали его переписку!" - в отчаянии взывал Игорь к матери. Но она не отвечала, только смотрела на него странным - то ли затравленным, то ли жалостливым - взглядом, словно её сын был опасным душевнобольным, любить и защищать которого нельзя, но приходится, потому что материнский инстинкт не оставляет ей выбора.
"Я расскажу ей про явление деда, про его предсказание, объясню, что это всё из-за него! Из-за деда Фёдора! Что это его профиль мозга заставил меня увидеть, что надо делать с камерой-пауком... Я скажу, что не виноват, что просто... просто хочу жить!!" - обещал себе Игорь, но когда мать заходила к нему в комнату, очень худая, бледная и серьёзная, и протягивала ежедневный набор препаратов, а руки у неё мелко тряслись, его решимость пропадала. "Потом... я расскажу потом". Он брал лекарства и чувствовал, какие сухие и холодные у матери пальцы...
Они оба были на грани нервного срыва.
А потом к Игорю вдруг снова явился во сне дед.
"Ты думаешь, что всё кончилось? - строго спросил Фёдор Игнатьевич, стоя на том же дьявольском поле, с повёрнутой на сто восемьдесят градусов головой. - Так не бывает! Это только отсрочка, ты всё равно лишишься лекарств, дома и матери".
"Зачем ты приходишь сейчас?! Почему не раньше, когда был ещё жив? Ты мог бы прийти и убить меня сам! Ты же ясновидящий, значит, знал, что меня ждёт! Чего ж не убил?"
"Я хотел, - вдруг сознался Фёдор Игнатьевич и лицо его сделалось очень печальным. - Сразу, как только пришло откровение насчёт тебя и твоей судьбы. Я правда хотел. Я даже приезжал ради этого в мегаполис, разыскал вашу семью!"
"Нашу семью? - перебил Игорь. - Почему ты так говоришь, ты - мой биологический дед? Мой отец - это ведь твой сын! Почему же его воспитывал и растил совершенно другой человек?"
"Так много "почему"! Боюсь, у меня нет точных ответов, могу только сказать, что лично я никогда не хотел детей, о чём предупреждал твою бабушку... Я видел, что мой род продолжать не стоит, да только она не послушала. Забеременела и сразу же ушла от меня, бросила, убежала и скрывалась, а я её не искал, думал: а вдруг да и обойдётся, всякое в жизни бывает. В общем, много лет я ничего о ней и сыне не слышал, и тут - на тебе!.. Откровение! Явилось, когда я совсем не ждал!"
"И тогда ты..." - Игорь почувствовал, как сжимается горло, а к глазам подступают слёзы.
"И тогда я решил убить тебя, - безжалостно продолжил Фёдор Игнатьевич. - Нашёл, где ты живёшь, долго следил за домом, но..."
"Что "но"?!"
"Но... не смог! Я так и не смог... убить ребёнка... это ведь очень трудно..."
"И поэтому... - голос Игоря прерывался от душивших его рыданий, - поэтому теперь мне надо убить себя самому, да?! Потому что тебе было трудно?!"
"Ты всё равно умрёшь! Отберёшь жизни многих ни в чём не повинных людей и сам погибнешь в жутких мучениях! Мать твоя умрёт через полторы недели. У тебя есть десять дней до того, как ты останешься один, и твоя жизнь станет похожа на ад!.."
Проснувшись, Игорь долго плакал, не в силах остановить слёзы.
А спустя сутки решил послушаться деда и вскрыть себе вены. Разрезать руку было трудно, но мальчик сумел, и только когда вытекающая кровь уже образовала на полу порядочную лужицу, не выдержал и позвал на помощь.
После этого мать стала выпивать. Каждый день. А через неделю она случайно вывалилась, пьяная, из окна и сломала себе шею.
Звонок юнифона вырвал Трухакова из воспоминаний. Звонила медсестра из клиники, спрашивала, будет ли он сегодня.
- Конечно буду! Обязательно! Я уже еду, - заверил её Игорь и, поднявшись, поспешил на улицу, к своему мобилю.
