- Но почему ты зациклился именно на генопте?! Ведь в твоём случае виновата не она, а то, что твои родители не озаботились отработать все противопоказания! Сам сказал: твой мозг разрушает тело из-за конфликта генопты с цепким профилем мозга, так почему бы не попытаться изменить...
Слова Валенты заглушил взрыв хохота Трухакова.
- ...Что смешного? - удивился Боря, щёки его огнём пылали от злости на такое пренебрежение собеседника.
- Смешно, что ты предполагаешь, будто я не додумался до идеи, которая первой пришла бы в голову даже дураку, - все ещё покряхтывая от приступа хохота, ответил Трухаков.
- Ну, так и что же? - нетерпеливо спросил Валента.
- Да то! Ты помнишь, как я учился в детдоме?
- Как одержимый, - ответил Боря. - Целыми днями и даже ночами, по-моему. Ты же экстерном школьный курс закончил.
- Именно! Я учился, потому что хотел понять, что такое профиль мозга, и выяснить природу его конфликта с геноптой, а все ответы лежали на стыке разных наук: биология, физика, химия, математика, антропология, философия, медицина - я должен был знать всё! Ради этого я, отбросив все другие занятия, только и делал, что корпел над учебниками и жрал обезболивающее, чтоб голова не взорвалась... В пятнадцать я уже поступил в университет, а закончил его в восемнадцать, сразу защитив кандидатскую. И всё это заметь, с похеренной геноптой! Так нужна ли она на самом деле? Или её значение преувеличивают, чтобы драть с родителей запредельные суммы? В двадцать я стал доктором наук благодаря не генопте, а предельной мотивации - потому что время поджимало, уже начинался процесс распада, и я должен был придумать, как остаться живым и желательно более-менее здоровым. Именно тогда, кстати, я запатентовал первые свои разработки: несколько качественно новых регенерационных препаратов и компенсирующих киберимплантов, в общем, не в этом суть, это всё равно были только временные меры, помогавшие мне чуть дольше протянуть на этом свете, но никак не решавшие основную задачу, которую, я, конечно же, мечтал расколоть в первую очередь! Неужели ты думаешь, я этого не хотел? Не хотел изменить свой профиль мозга?! Ведь это одним махом устраняло все мои проблемы!
- Но тогда почему...
- Да! я хотел! - словно не слыша реплики собеседника, продолжил Трухаков, и Боря понял, что Игорю просто надо выговориться. Слишком долго держал он всё это в себе, слишком долго был один, ни с кем не советовался, никому не жаловался, один перед лицом неумолимо надвигавшейся смерти... - Я очень хотел! Я посвятил этому пятнадцать лет жизни!.. Изучать профиль мозга на себе, особенно, когда он в конфликте с геноптой, сам понимаешь, было крайне затруднительно, поэтому, когда у меня, вместе с учёными званиями и патентами, появились деньги и работа в Клинике, я смог привлечь к своим исследованиям столько людей, сколько мне было надо, чтобы разобраться в сути профиля и в его проявлениях. Я изучал работу мозга в разных состояниях сознания - во время бодрствования, сна, медитации, инсайтов и прочего. В то время меня самого постоянно мучили жуткие кошмары, и я придумал ряд воздействий, которые глушили часть аспектов моего профиля и тем уменьшали количество и продолжительность плохих снов. Это опять-таки давало мне только небольшое облегчение, но на людей с нормальным мозговым профилем набор подобных воздействий - я назвал его матрицей нормального сна - действовал куда как лучше, чем на меня. Стоило мне чуть усовершенствовать и унифицировать эту матрицу, как она стала прекрасно помогать обычным людям, страдающим частыми кошмарами, и вернула им нормальный крепкий сон.
Я запатентовал матрицу и успешно применяю её в своей Клинике здорового сна до сих пор.
А потом, когда на её основе я изобрёл активные сны, у меня вообще исчезли все проблемы с финансами! Одни только транспортники, постоянно использующие эту мою разработку при гиперпереходах, платят мне столько, что можно больше никогда не думать о деньгах. Видишь, Боря, сколько полезного сделал я для людей? - вопросил Трухаков, и сразу, не дожидаясь ответа, продолжил: - Только мою-то проблему это совсем не решало! Больше того: чем дольше я занимался изучением профиля мозга, чем глубже проникал в его суть, тем острее проступало знание, верить в которое я поначалу просто отказывался...
Он умолк, и, невзирая на камеру вместо правого глаза, слепой взгляд левого и мешавшие мимике заплатки, было видно, как лицо его исказилось от неподдельного, глубокого и горького страдания.
- Неужели... - начал было Валента.
- Нельзя заткнуть фонтан, Боря!! - вдруг заорал Трухаков, наклонившись через стол к самому лицу Валенты, отчего тот в страхе отпрянул назад. Страдание исчезло с лица Игоря, сменившись безумной яростью. - Нельзя заткнуть фонтан! Можно только расковырять его ещё сильнее!! Ты понял?! - Трухаков откинулся обратно на спинку своего стула и, оценив перепуганный вид собеседника, расхохотался, а, отсмеявшись, переспросил: - Понял или нет?
