Губы уверенно дотронулись до моих и я закрыла глаза, чтобы не отвлекаться.
Полные упругие губы. Не жесткие и нетерпеливые, как у Олега, а теплые и приятные.
Его ладонь легла на грудь и приподняла, поглаживая через одежду, язык мягко, обводил губы, выпрашивая пустить внутрь.
А Олег просто смял бы, и грудь и губы. Зацепил сосок и на моем выдохе ворвался в рот. Олег никогда не просит, а сразу берет.
Второй рукой Павел обвил меня за талию и притянул к себе, углубляя поцелуй. Пробуя меня на вкус, обхватывая и посасывая мой язык.
А в голове вырисовывался Олег, грубо впечатывающий мое тело в стену, вжимающийся в меня и кусающий губы.
Павел гладил, проводя ладонями по талии к бедрам и вверх, к груди. Неторопливо наслаждался поцелуем, ожидая моего отклика.
Олег всегда ведет себя иначе, ему плевать на мое мнение и желание, он уже ко мне относится как к своей вещи — берет и пользует.
Павел соблазняет, а Олег принуждает. Павел ждет, а Олег присваивает. Павел мастерски искушает, а Олег набрасывается, как голодный зверь.
— Давай сначала я сполоснусь, а ты оглядись, — тихо улыбается Паша, выпуская меня из рук и снова поддерживая, замечая, что я не могу устоять сама.
Кажется, я улыбнулась, все еще пытаясь справиться с головокружением. И только когда Паша подтолкнул меня вглубь квартиры, я дошла до окна и снова нырнула в терзания.
Не могу сравнить Олега и Пашу. И проблема не в их желаниях, а в моих. Они оба толкают меня к действиям, к выбору, который я не хочу, не могу. Но почему-то должна.
Сколько я простояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу? В голове метались страхи «что будет?»
Что будет сейчас, когда мы окажемся с Пашей в одной постели?
Что будет утром, когда между нами все произойдет, и я ему вдруг расскажу о шантаже Мезурова?
Что будет, когда я появлюсь на работе? Как поступит Олег?
Господи, и как мне пережить эту неделю?
— Малыш, душ свободен. Держи полотенце.
Он всегда улыбается. Всегда открыт и приветлив. Даже сейчас, стоит голый, с одним полотенцем на бедрах, со стекающими капельками по коже и улыбается.
С ним так просто, так понятно и предсказуемо! Вот попробуй просчитать Мезурова, с его спонтанностью, резкостью и грубостью. С его постоянным сексуальным голодом. Но иногда он тоже улыбается и это всегда, как удар под дых. Дьяволу нельзя улыбаться — в такие моменты ему сразу все прощаешь.
Мне кажется, Паша со своей чуткостью понял, что я накручена до предела. Поэтому, когда я вышла из его душа, закутанная большим синим халатом с тюрбаном на голове, он молча протянул мне бокал с вином и кивнул на кресло.
Он снова улыбался, и я поймала себя на ощущении, что это дежурная улыбка, а не моя, не для меня.
— Мы не будем спешить. Давай выпьем, поговорим? Я заказал суши, думаю, чуть позже захотим поесть.
Я кивнула, но сразу глотнула на вино, избегая самой предлагать тему беседы и поддерживать ее. Павел завел разговор. Про Олега.
— Как складывается работа? Говорят, Мезуров весьма специфический руководитель.
Я неопределенно пожала плечами.
— Руководитель как руководитель. Как любой другой, то раздает милости, то впадает в гнев.
Павел кивнул, делая мелкий глоток вина, в то время как я уже выпила свой бокал до дна. Надо притормозить, а то развезет.
— А обыск по всему офису проводили? Напугалась?
Я наблюдала, как он аккуратно подливает мне вино и, продолжая улыбаться, мягко спрашивает. Я даже не чувствовала себя обязанной отвечать, могла вообще сменить тему. Вряд ли ему интересно знать про мои офисные передряги, но я сделала над собой усилие, чтоб поддержать разговор.
— Только его кабинет, ну и сотрудников.
— Конечно. Хотя странно…
— Что?
— С чего вдруг он решил проверить стены? У него какие-то подозрения были или кто-то ему стукнул?
Его вопросы сейчас походили на разговор самим с собой, Паша даже улыбаться перестал, но ровно до того момента, как повернулся ко мне, заметил, что я снова опустошила бокал и подлил в третий раз.
— Нервничаю, извини, — дернулась я, понимая, как глупо выгляжу, пытаясь напиться и расслабиться перед сексом с таким вау-парнем.
— Все нормально. Перепугалась?
Хотелось немного развеселить его, чтобы и самой настроиться на позитив, и я со смехом рассказала, как на самом деле ворвались парни и выпали, увидев позу Жанны. И где-то на середине пересказа осеклась, поняв, как двусмысленно он звучит.
Черт, я оказывается настолько привыкла к извращенным привычкам Олега, что воспринимала их как само собой разумеющееся. Да, вот Жанна, знакомьтесь — рабыня Олега. Вот я — тоже скоро стану его вещью. Ах, вас смущает поводок и кляп? Это вы еще пыточную не видели!
— Ой, прости… Ты, наверное, не в курсе, что у Олега специфические привычки?
— Да кто в этом городе о его наклонностях не знает! Я тебя умоляю!
Павел продолжал улыбаться, только теперь это даже воспринималось иначе. Интересно, почему меня сейчас начала раздражать его вечно приклеенная улыбка? Почему я не верю в ее искренность? Ведь раньше все было нормально, я даже не обращала на нее внимание.
