— Ты сейчас не о том беспокоишься. Если не сделаешь так, как я сказал, тебя ждёт та же участь, что и священника. Поверь, он достаточно долго корчился в муках, чтобы ощутить весь ужас происходящего. Его крик ужаса до сих пор стоит у меня в ушах. Он умолял пощадить его, говорил, что давно встал на путь исправления... Последнее, что он увидел перед тем, как сдох, своё вспоротое брюхо и кишки.
— Мне его не жаль. Он покалечил жизнь не только вам, были и другие, — с трудом ответила Лана, отступая ещё на полшага.
Сколько ещё времени она сможет выдержать? Как скоро усталость возьмёт верх над страхом и ноги перестанут её держать? Недолго. Нужно было что-то придумать. Должна же быть хоть какая-то надежда выбраться из всего этого живой, хоть что-то, что переломит цепь событий! Но её уставший мозг отказывался работать, как она его не напрягала: ни одной стоящей мысли, ни одной идеи. Неужели она готова вот так сдаться, стать одной из жертв этих двух чудовищ?
Лана задала вопрос, на который так и не смогла найти ответ:
— Зачем было убивать Яна?
Он поморщился, словно от зубной боли.
— Это твоя вина! Если бы он не получил то сообщение, возможно, остался бы жив. Но, как говорится, все, что не делается, всё к лучшему. У него что-то случилось с машиной, и в тот вечер я подвёз его до дома. Мы как раз подъехали к его дому, когда он ответил тебе и упомянул моё имя. И я понял, что ты докопалась до сути. Нашла меня. Напросился к нему домой, пропустить по стаканчику. Я наблюдал, как Ян что-то начинает понимать, и не стал медлить, первым нанёс удар. Пока он валялся в отключке, просмотрел все бумаги в его квартире — вдруг что-то выведет на меня — и нашёл пистолет. У меня не было выбора. Пуля в висок... и всё кончено. Не появись ты в городе и не начни вынюхивать, он был бы жив.
Его голос доносился до Ланы, словно сквозь толщу воды, она чувствовала, что ещё чуть-чуть и силы оставят её. Как же она устала. Почти двое суток без сна, а в голове только одна мысль. Опуститься в кресло, стоящее напротив её палача, и на секунду закрыть глаза, чтобы боль в руке и усталость ушли.
— Эй, мы не закончили! — крикнул он, видя, что она уже на грани обморока. — Где чёртова бумажка?
— Моя рука... — едва слышно сказала Лана, чувствуя, как по позвоночнику спускается холодная струйка пота. — От боли голова не работает... мне нужны таблетки, они в сумке.
Сквозь потяжелевшие веки она отстранённо наблюдала за тем, как Юстас Зима протянул руку к её сумке, стоящей рядом и швырнул к ногам. Всё содержимое разлетелось по полу и Лана медленно, стараясь не встречаться глазами с волком, наблюдавшим за ней, съехала спиной по стене и так же медленно потянулась к пузырьку с обезболивающим. Тихое рычание заставило её замереть в неудобной позе. Лишь когда хозяин зверя успокаивающе потрепал того по загривку, она медленно выпрямилась. Насыпала горсть таблеток в ладонь и, разжевав, попыталась протолкнуть их по пересохшему горлу.
Больше всего Лана сейчас боялась закрыть глаза, хоть и понимала, что этому чудовищу нужна записка его деда Вальтмана и пока он её не получит, есть надежда, что она будет жить. Но как долго? Эти клыки могут не только убивать, но и калечить. Что, если он решит выбить из неё признание? Что, если этот зверь сможет остановиться по приказу хозяина, не добив её? А она будет истекать кровью и в конечном итоге сдастся.
— Мне повторить вопрос или ты, наконец, поймёшь, что в любом случае я узнаю то, что мне нужно?
Лекарство начало действовать, проясняя её голову и отодвигая мысли о боли на задний план. Как поступить, по сути, не имело значение. Её в живых не оставят, это точно. Она опасна. Следом за ней, сидящий напротив неё убийца, расправиться с Николасом и Новаком — они слишком много знали.
Что-то мелькнуло в голове. Какая-то мысль, что-то связанное с братом, но Лана не успела ухватить её и та растворилась, так и не приняв форму. Она была измучена настолько, что сил не было даже думать. Возможно, если бы она выбралась наружу, то могла бы попытаться убежать или позвать на помощь. Но это было практически нереально. От человека убежать можно, от зверя нет.
— Оно в шахте, — рискнула она.
Его брови взметнулись вверх. Кажется, он не был готов к такому ответу.
— Где именно?
— В письменном столе Яна, в его кабинете, там есть альбом в чёрном переплёте с фотографиями туристов и коллектива музея. Оно спрятано за общей фотографией, на которой в центре стоит мой брат. — Лана говорила медленно, мысленно скрестив пальцы, чтобы он поверил в её ложь. — Думаю, вы тоже есть на этих снимках и, если не хотите, чтобы полиция нашла записку раньше вас, стоит поторопиться.
Он пристально смотрел ей в глаза, стараясь прочитать в них, лжёт она или говорит правду. Но она настолько была измучена, что сама себе готова была поверить.
